рав и благополучен". - "О друг мой, - воскликнул сосед, - клянусь тво-
ей жизнью, сегодня ты потеряешь меня и в жизни меня не  увидишь!"  -  "А
как это?" - спросил я. И сосед ответил: "Сегодня будут хоронить мою  же-
ну, и меня похоронят вместе с ней в могиле. В нашей  стране  есть  такой
обычай: если умирает женщина, ее мужа хоронят с ней заживо, а если  уми-
рает мужчина, с ним хоронят заживо его жену, чтобы ни  один  из  них  не
наслаждался жизнью после своего супруга". - "Клянусь Аллахом, - восклик-
нул я, - это очень скверный обычай, и никто не может его вынести!"
   И когда мы веди этот разговор, вдруг пришло большинство жителей горо-
да, и они стали утешать моего друга в потере жены и его собственной жиз-
ни и начали обряжать мертвую, следуя своему обычаю. Они принесли ящик  и
понесли в нем женщину (а ее муж был с ними), и вышли за город, и  пришли
в некую местность возле горы, у моря; и тогда они подошли к одному месту
и подняли большой камень, и из-под камня показалась каменная крышка вро-
де закраины колодца, и они бросили женщину в отверстие, -  и  оказалось,
что это большой колодец под горой. А потом они принесли ее мужа, и, при-
вязав ему под грудь веревку из пальмового лыка, спустили его в этот  ко-
лодец и спустили к нему большой кувшин с пресной водой  и  семь  хлебных
лепешек. И когда его опустили, он отвязал от себя веревку, и веревку вы-
тащили и закрыли отверстие колодца тем же большим камнем, как прежде,  и
все ушли своей дорогой, оставив моего друга подле его жены в колодце.
   И я сказал про себя: "Клянусь Аллахом, эта смерть тяжелей, чем первая
смерть!" А потом я пошел к их царю и сказал: "О господин, как это вы хо-
роните живого вместе с мертвым в вашей стране?" И царь  ответил:  "Знай,
что таков обычай в наших странах:  когда  умирает  мужчина,  мы  хороним
вместе с ним жену, а когда умирает женщина, мы хороним с ней ее мужа за-
живо, чтобы не разлучать их при жизни и после смерти; и этот обычай идет
от наших дедов". - "О царь времени, - спросил я, - а если  у  чужеземца,
как я, умирает жена, вы тоже поступаете с ним так, как поступили  с  тем
человеком?" - "Да, - отвечал царь, - мы хороним его вместе с ней и  пос-
тупаем с ним так, как ты видел".
   И когда я услышал от него эти слова, у меня лопнул желчный пузырь  от
сильной печали и огорчения о самом себе, и мой ум смутился, и я стал бо-
яться, что моя жена умрет раньше меня и меня похоронят с нею при  жизни.
Но затем я стал утешать себя и сказал: "Может быть, я умру  раньше  нес,
никто ведь не отличит опережающего от настигающего".
   И я стал развлекаться какими-то делами. Но после  этого  прошел  лишь
малый срок, и моя жена  заболела  и,  прожив  немного  дней,  умерла,  и
большинство жителей - пришло утешать меня и утешать родных моей  жены  в
потере ее, и царь пришел утешать меня, следуя обычаю. А затем они приве-
ли обмывальщицу и обмыли женщину и одели ее в наилучшие, какие у нее бы-
ли, одежды, украшения, ожерелья, драгоценные камни и металлы, а одев мою
жену, ее положили в ящик и понесли, и пошли с ней к той горе, и  подняли
камень с отверстия колодца, и бросили в него мертвую. А потом ко мне по-
дошли все мои друзья и родственники жены и стали со мной прощаться, а  я
кричал, стоя между ними: "Я чужеземец, и нет у меня силы  выносить  ваши
обычаи!" Но они не слушали моих слов и не обращали внимания на мои речи.
   И они схватили меня и насильно связали и привязали со мной семь хлеб-
ных лепешек и кувшин пресной воды, как полагалось по обычаю, и  спустили
меня в этот колодец, и вдруг оказалось, что это огромная пещера под  го-
рой. "Отвяжи от себя веревки!" - сказали мне они; но я не согласился от-
вязаться, и они бросили ко мне веревки, а затем прикрыли  отверстие  ко-
лодца тем большим камнем, который был на нем, и ушли своей дорогой..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот пятьдесят четвертая ночь

   Когда же настала пятьсот пятьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что, когда Синдбада-морехода  опустили  в
пещеру вместе с его женой, которая умерла, вход в пещеру закрыли  и  все
ушли своей дорогой.
   "А что до меня, - говорил Синдбад, - то я увидел в этой пещере  много
мертвых, издававших зловонный и противный запах, и стал упрекать себя за
то, что я сделал, и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я заслуживаю всего то-
го, что со мной случается и что мне выпадает!"  И  я  перестал  отличать
ночь ото дня и стал питаться немногим, начиная есть только тогда,  когда
голод едва не разрывал меня, и не  пил,  раньше  чем  жажда  становилась
очень сильной, боясь, что у меня кончатся пища и вода. "Нет мощи и силы,
кроме как у Аллаха, высокого, великого! - воскликнул я. - Что  заставило
меня, на беду мне, жениться в этом городе! Едва я скажу: вот я вышел  из
беды, как сейчас же попадаю в беду еще большую. Клянусь  Аллахом,  такая
смерть - смерть плохая! О, если бы я потонул в море или умер в  горах  -
это было бы лучше такой скверной смерти!"
   И я пребывал в таком состоянии, упрекая себя, и спал на костях  мерт-
вецов, взывая о помощи к Аллаху великому и желая себе смерти,  но  я  не
находил ее, так мне было тяжело.
   И я жил таким образом, пока голод не сжег моего сердца и меня не спа-
лила жажда и тогда я присел и, найдя ощупью хлеб, поел его немного и за-
пил небольшим количеством воды. А после этого я поднялся на ноги и  стал
х