рь убивал. Посмотри же, как ты решишь". - "Царь направил меня к ней, -
сказал я, - введите же меня".
   И меня подвели к дверям царевны, и когда я подошел, постучали в них и
вдруг слышат, она кричит из комнаты: "Введите ко мне  врача,  обладателя
дивной тайны! - и потом произносит:
   Открывайте двери - вот явился врач,
   На меня взгляните - тайну знаю я.
   О, доколе близкий будет отдался,
   И доколе дальний будет близок к нам?
   Среди вас в изгнанье находилась я,
   Близкого послал мне Правый, чтоб развлечь.
   Связаны родством мы в вере нашей с ним;
   Вот мы повидались, как влюбленных два.
   Он позвал меня для встречи, и тогда
   Был далек от нас хулитель и элодей.
   Бросьте же хулить, и брань оставьте вы,
   Горе вам, не стаду вам я отвечать!
   На конечное не стану я смотреть,
   Лишь к тому, что будет вечно, я стремлюсь".
   И вдруг некий престарелый старец быстро открыл двери и сказал:  "Вхо-
ди!" И я вошел и увидел комнату, убранную всевозможными цветами, и зана-
вес, опущенный в углу, а из-за занавеса были слышны слабые стоны,  исхо-
дившие из похудевшего тела. И я сел напротив занавеса и хотел произнести
приветствие, но вспомнил слова его (да благословит его Аллах и  да  при-
ветствует!): "Не желайте первые  мира  евреям  или  христианам,  а  если
встретили их на дороге, оттесняйте их на путь наиболее узкий", - я удер-
жался. И девушка закричала из-за занавески: "Где приветствие  единобожия
и преданности Аллаху, о Хаввас?"
   И я удивился этому, - говорил Хаввас, - и спросил  девушку:  "Как  ты
меня узнала?" И она ответила: "Когда чисты сердца и  умы,  говорит  язык
ясно о том, что скрыто в тайных мыслях. Я просила вчера  Аллаха  послать
ко мне друга из числа друзей своих, при помощи которого мае будет  осво-
бождение, и раздался возглас из угла моей комнаты: "Не печалься, мы пош-
лем к тебе Ибрахима аль-Хавваса".
   "Что с тобою?" - спросил я девушку. И она сказала: "Уже  четыре  года
как мне блеснула явная истина, и она - мой собеседник и друг, мой  близ-
кий и товарищ! И родные бросали на меня взоры и делали обо мне предполо-
жения и приписывали мне бесноватость, но все врачи среди них, что входи-
ли ко мне, нагоняли на меня тоску, и вое посетители меня смущали". -  "А
что привело тебя к тому, чего ты достигла?" - опросил я. И девушка  ска-
зала: "Явные доказательства и ясные знамения: когда ясна для тебя  доро-
га, ты увидишь и ведомого и водителя".
   И когда я разговаривал с девушкой, вдруг пришел тот старец, что был к
ней приставлен, и опросил: "Что сделал твой врач?"  И  девушка  сказала:
"Он узнал болезнь и угадал лекарство..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста семьдесят восьмая ночь

   Когда же настала четыреста семьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что старец, приставленный к девушке, вой-
дя к ней, спросил: "Что сделал твой врач?" И она ответила: "Он узнал бо-
лезнь и угадал лекарство". И я увидел, что он рад и доволен, и он  проя-
вил ко мне милость и благоволение. Он пошел к царю и рассказал  ему  обо
воем, и царь побуждал его оказывать мне почет, и я посещал девушку в те-
чение семи дней.
   И она наконец спросила меня: "О Абу-Исхак, когда же будет переселение
в землю ислама?" И я ответил: "Как можно вывести тебя отсюда и кто отва-
жится это сделать?" - "Тот, кто ввел тебя ко мне и направил", -  молвила
девушка. И я воскликнул: "Прекрасно то, что ты сказала!"
   И когда наступил следующий день, мы вышли из ворот крепости, и  скрыл
нас от глаз тот,  чье  дело,  когда  захочет  он  чего-нибудь,  сказать:
"Будь!" - и оно бывает. И я не видел никого, кто бы лучше выносил пост и
стояние на молитве, чем эта девушка, - говорил Ибн альХаввас. - Она жила
в соседстве со священным храмом Аллаха семь лет, а  затем  окончила  она
свой срок, и была земля Мекки ей могилой".
   Да низведет на нее Аллах милости и да помилует того, кто сказал такие
стихи:
   Когда привели ко мне врача и увидел он
   Следы изобильных слез и хвори томительной,
   Покров он с лица мне снял, до видеть од мог под ним
   Лишь вздохи, и ни души, ни тела там не было.
   И молвил он: "Этого нам вылечить нелегко.
   Есть тайны ведь у любви, и их не узнать умом".
   Сказали: "Когда никто не знает, чем болен он,
   И трудно болезни дать названье посредством слов,
   То как же лекарствами окажешь ты действие?"
   "Оставьте, - ответил врач, - сужу я не разумом!