Единый, вечный, вышний - ему верь ты.
   Проси пророка: всякий раб, ты знаешь,
   Получит, если просит он пророка".
   А женщина не переставала поклоняться своему господу и пребывала в его
доме, пока не застигла ее смерть".

Рассказ О ПРАВЕДНОМ
НЕВОЛЬНИКЕ

   Рассказывают также, что Малик ибн Динар [476] (да помилует его  Аллах!)
говорил: "Однажды у нас в Басре долго не было дождя, и ми несколько  раз
выходили помолиться о нем, но не видели и признака ответа на наши молит-
вы. И мы с Ата-ас-Сулами, Сабитом-аль-Бунаии, Наджи-аль-Бакка,  Мухамме-
дом  ибн  Вася,  Айюбом-ас-Сахтияни,  Хабибом-аль-Фарися,  Хассаном  ибн
Абу-Синаном, Утбой-аль-Гулямом и Салихом-аль-Музаии вышли и  отправились
к молельне, и дети вышли из школ и стали молиться, но мы  не  увидели  и
признака ответа на нашу молитву. И настал полдень, и люди ушли, а  мы  с
Сабитомаль-Бунани остались в молельне.
   И когда стемнела ночь, мы увидели чернокожего с красивым лицом,  тон-
кими ногами и большим животом, который подошел, одетый в шерстяной плащ,
и если бы оценить все, что было на нем одето, пена не дошла бы  до  двух
дирхемов. Он привес воды и совершил омовение, а потом вошел в  михраб  и
сотворил молитву в два легких раката, в которой вставания и поклон и па-
дения ниц были одинаковы. И затем он поднял взор к небу и сказал: "О мой
господин и владыка, до каких пор будешь ты отвергать просьбы твоих рабов
о том, что не уменьшит твоей власти? Разве вышло то, что у тебя есть,  и
истощилась казня твоего царства? Заклинаю тебя любовью твоей ко мне:  не
напоишь ли ты нас твоим дождем сейчас же".
   И не закончил он еще своих слов, - продолжал рассказчик, -  как  небо
покрылось тучами, и пошел дождь, ливший точно из отверстий  бурдюков.  И
мы вышли из молельни, погружаясь в воду до колея..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста шестьдесят восьмая ночь

   Когда же настала четыреста шестьдесят восьмая ночь, она сказала: "До-
шло до меня, о счастливый царь, что Малик ибн Динар говорил: "И  не  за-
кончил он еще своих слов, как небо покрылось облаками,  и  пошел  дождь,
ливший точно из отверстий бурдюков, и мы вышли из молельни, погружаясь в
воду до колея, и удивлялись на чернокожего. И я подошел к нему, -  гово-
рил Малик, - и сказал ему: "Горе тебе, чернокожий! Не стыдно тебе  того,
что ты сказал?" И чернокожий обернулся ко мне и спросил: "Что  я  такого
сказал?" И я молвил: "Ты сказал слова: "Ради твоей любви ко мне", а  что
дало тебе знать, что Аллах тебя любит?"
   И чернокожий, - продолжал Малик, - воскликнул:  "Отойди  от  меня,  о
тот, кто отвлекся от самого себя! А где же я был, когда Аллах  поддержал
меня верой в единого бога и выделил меня, дал себя познать? Разве ты ду-
маешь, что он поддержал меня этим не из-за своей любви ко мне?  Его  лю-
бовь ко мне такова же, как моя любовь к нему", - прибавил он. И я сказал
ему: "Постой со мной немного, помилуй тебя Аллах!" Но  чернокожий  отве-
тил: "Я невольник, и на мне лежит обязанность повиноваться моему меньшо-
му владыке".
   И мы пошли издали за ним следом, - говорил Малик, - и он вошел в  дом
одного работорговца (а ночи уже миновала  половина).  И  нам  показалась
длинной вторая половина се, и мы ушли. А когда настало утро, мы пришли к
работорговцу и опросили его: "Есть ли у тебя молодой невольник, которого
ты нам продашь, чтобы он нам прислуживал?" - "Да, -  ответил  работорго-
вец, - у меня около ста слуг, и все они для продажи".
   И он стал показывать нам одного слугу за другим, - говорил  Малик,  -
пока не показал семьдесят слуг, но я не увидал среди них моего друга,  а
потом работорговец сказал: "У меня нет никого, кроме этих". И  когда  мы
хотели уходить, мы вошли в одну разрушенную комнату за домом работоргов-
ца и вдруг видим: стоит тот чернокожий. "Он, клянусь господом  Кабы!"  -
воскликнул я. И потом я вернулся к работорговцу и  сказал  ему:  "Продай
мне этого слугу!" - "О Абу-Яхья, - ответил  работорговец,  -  это  слуга
злосчастный и бесполезный. Ночью у него нет другого дела, как плакать, а
днем - раскаиваться". - "Поэтому я и хочу его", - оказал я.
   И работорговец позвал чернокожего, и тот вышел,  притворяясь  сонным.
"Возьми его за сколько хочешь, после того как снимешь с меня ответствен-
ность за все его пороки", - оказал мне работорговец. И я купил  черноко-
жего за двенадцать динаров и опросил: "Как его имя?" - "Маймун", - отве-
чал работорговец. И я взял чернокожего за руку, и мы пошли,  направляясь
к моему жилищу.
   И чернокожий обратился ко мне и спросил: "О мой меньшой господин, за-
чем ты меня купил? Клянусь Аллахом, я не гожусь, чтобы служить сотворен-
ным". - "Я тебя выкупил, чтобы прислуживать тебе сам, и пусть это  будет
на моей голове", - ответил я. "А почему?" - спросил чернокожий. И я мол-
вил: "Не ты ли был с нами вчера в молельне?" - "А разве ты проведал  обо
мне?" - спросил чернокожий. И я ответил: "Я тот, кто  обратился  к  тебе
в