чвая. Истина, которой не станет отрицать и придерживающийся ложного, -
это смерть. Тюрьма, как могила, - это дурное дитя. Радость сердца -  это
жена, покорная мужу, а некоторые говорят - мясо, когда спускается оно  к
сердцу и сердце этому радуется. Козни души - это непослушный раб. Смерть
жизни - это бедность. Болезнь, которой не излечишь, - это  дурной  нрав.
Позор, который не рассеется, - это злая дочь. Что же касается животного,
которое не ютится в жилище и обитает в развалинах и ненавидит сынов Ада-
ма и в сознании его есть черты семи великанов, то это - саранча:  голова
у нее - как у лошади, шея у нее - как у быка, крылья - как у орла,  ноги
- как у верблюда, хвост - как у змеи, брюшко - как у скорпиона и рога  -
как у газели".
   И изумился халиф Харун ар-Рашид остроумию девушки и ее понятливости и
сказал ан-Наззаму: "Снимай с себя одежду!" И ан-Наззам поднялся и  воск-
ликнул: "Призови в свидетели всех, кто присутствует в этом собрании, что
девушка более сведуща, чем я и чем всякий ученый!"  И  он  снял  с  себя
одежды и сказал Таваддуд: "Возьми их, да не благословит тебя в  них  Ал-
лах!" И повелитель правоверных велел принести одежду, чтобы ему одеться.
   А затем повелитель правоверных сказал: "О Таваддуд, за тобой осталась
еще одна вещь из того, что ты обещала, и это шахматы". И он  велел  при-
вести учителей игры в шахматы, в карты и в нард, и они явились. И шахма-
тист сел с Таваддуд я между ними расставили ряды, и  он  двинул,  и  она
двинула, и игрок не делал ни одного хода, который бы она вскоре  не  ис-
портила..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

   Четыреста шестьдесят первая ночь

   Когда пае настала четыреста шестьдесят первая ночь, она оказала: "До-
шло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка стала играть с учите-
лем в шахматы в присутствии повелителя правоверных Харуна арРашида,  она
портила всякий ход, который делал ее противник, так что одолела  его,  и
он увидел, что шах умер.
   "Я хотел тебе поддаться, чтобы ты сочла себя  знающей,  -  оказал  он
тогда, - но расставляй, и я тебе покажу!"  И  когда  девушка  расставила
вторично, учитель сказал про себя: "Открой глаза, а не то она тебя  одо-
леет!" И он стал выдвигать фигуры только с расчетом и играл до тех  пор,
пока Таваддуд не оказала ему: "Шах мат!" И когда игрок  увидел  это,  он
опешил от ее остроты и понятливости. И девушка засмеялась и сказала ему:
"О учитель, я побьюсь с тобой об заклад в этот третий раз, что сниму для
тебя ферзя и правую башню и левого коня, и если ты меня одолеешь, возьми
мою одежду, а если я тебя одолею, я возьму твою одежду". -  "Я  согласен
на это условие", - оказал учитель.
   И они расставили ряды, и Таваддуд сняла ферзя, башню и коня и  оказа-
ла: "Ходя, учитель!" И учитель пошел и сказал: "Почему мне  не  победить
ее после этой дачи вперед!" И он задумал план, и вдруг  девушка  сделала
немного ходов и провела себе ферзя и приблизилась к нему  и  пододвинула
потоки и фигуры. Она отвлекла учителя и поддала ему фигуру,  и  он  взял
ее, и тогда девушка оказала: "Мера полная и ноша разложена  ровно!  Ешь,
пока не прибавишь сверх сытости! Не убьет тебя, о сын Адама ничто, кроме
жадности! Не знаешь ты разве, что я поддалась тебе, чтобы тебя обмануть!
Смотри - вот шах умер. Снимай одежду!" - оказала она  потом.  И  учитель
попросил: "Оставь мне шальвары, награда тебе у Аллаха!"  И  он  поклялся
Аллахом, что не станет состязаться ни  с  кем,  пока  Таваддуд  будет  в
царстве багдадском, а затем он снял с себя одежду и отдал ее Таваддуд  и
ушел.
   И привели игрока в нард, и девушка сказала ему: "Если я тебя  сегодня
одолею, что ты мне дашь?" - "Я дам тебе десять одежд из  кустактынийской
парчи, обшитой золотом, и десять бархатных одежд и тысячу динаров, а ес-
ли я тебя одолею, то я хочу от тебя только, чтобы ты написала мне запис-
ку о том, что я тебя одолел", - оказал игрок. "Перед тобою то, на что ты
рассчитываешь", - оказала девушка. И игрок стал играть, и вдруг оказыва-
ется: он проиграл! И тогда он поднялся,  лопоча  по-франкски  и  говоря:
"Клянусь милостью повелителя правоверных, подобной ей не найти  во  всех
странах!"
   После этого  повелитель  правоверных  позвал  владельцев  музыкальных
инструментов, и они явились, и повелитель правоверных  спросил  девушку:
"Знаешь ли ты какие-нибудь музыкальные инструменты?" - "Да", -  отвечала
девушка, и халиф приказал принести лютню, поцарапанную, потертую и  ого-
ленную, владелец которой был истомлен разлукой, и об этой  лютне  сказал
один из описывавших ее:
   Аллах, напои тот край, что древо певца взрастил.
   И ветви его растут, и корень его хорош.
   Поют над ним стаи птиц, пока оно зелено,
   Красотка над ним поет, когда оно высохнет.
   И принесли лютню в чехле из красного атласа с желтой шелковой кисточ-
кой, и девушка развязала чехол и вынула лютню, и вдруг видит на ней  вы-
резано:
   Вот свежая ветвь, что стала лютней для девушки,
   Поющей среди своих ровесниц в собраниях.
   Поет она, и звучит напев, и нам кажется,