рью, и они разговаривают, и образ у царевича самый прекрасный, и  лицо
его - как светящаяся луна.
   И царь не мог удержаться из-за ревности к своей дочери, и поднял  за-
навеску, и вошел с обнаженным мечом в руке, и  бросился  на  них,  точно
гуль, и, увидев его, царевич спросил царевну: "Это твой отец?" И она от-
ветила: "Да..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста шестидесятая ночь

   Когда же настала ночь, дополняющая до трехсот шестидесяти, она сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царевич увидал царя  с  обна-
женным мечом в руке (а он налетел на (них, точно гуль), и спросил царев-
ну: "Это твой отец?" И она отвечала: "Да!" И тут царевич вскочил на ноги
и, взяв в руки меч, закричал на царя страшным крикам и  ошеломил  его  и
хотел броситься на него с мечом. И царь понял, что царевич стремительнее
его, и вложил меч в ножны и стоял, пока царевич не дошел до него, и тог-
да он встретил его ласково и спросил: "О юноша, ты из  людей  или  джин-
нов?" - "Если бы я не соблюдал обязанность перед тобою и уважение к тво-
ей дочери, я бы пролил твою кровь! Как ты  возводишь  меня  к  шайтанам,
когда я из детей царей Хосроев, которые, если бы захотели взять  у  тебя
царство, потрясли бы твое величие и власть и отняли бы у тебя  вое,  что
есть на твоей родине!" - воскликнул царевич. И, услышав его слова,  царь
почувствовал к нему уважение и побоялся от него для себя зла.  "Если  ты
из царских детей, как ты утверждаешь, - сказал он ему, - то как ты вошел
ко мне во дворец без моего позволения и опозорил мое достоинство и  про-
ник к моей дочери? Ты говоришь, что ты ее муж, и утверждаешь, что я  же-
нил тебя на ней, а я убивал царей и царских сыновей, когда они сватались
за нее. Кто тебя спасет от моей ярости? Ведь если я кликну моих рабов  и
слуг и велю им убить тебя, они тотчас же тебя убьют.  Кто  же  освободит
тебя из моих рук?" И царевич, услышав эти слова, сказал царю: "Поистине,
я удивляюсь тебе и твоей малой проницательности! Разве  ты  желаешь  для
твоей дочери мужа лучше меня? И разве ты видел кого-нибудь  тверже  меня
душой и обильнее наградою и сильнее властью, войсками и помощниками?"  -
"Нет, клянусь Аллахом, - отвечал царь, - но я хотел бы, о  юноша,  чтобы
ты посватался за нее в присутствии свидетелей, и я бы женил тебя на ней,
а если я женю тебя тайком, ты опозоришь меня с нею". - "Ты  хорошо  ска-
зал, - ответил царевич, - но только, о царь, если соберутся  твои  рабы,
слуги и войска и меня убьют, как ты говорил, ты опозоришь  сам  себя,  и
люди будут верить тебе и не верить. И, по моему мнению, тебе должно пос-
тупить, о царь, так, как я укажу тебе". - "Говори свое слово!" -  молвил
царь. И царевич сказал ему: "Вот что я тебе скажу: либо мы с тобою  сра-
зимся один на один, и кто убьет своего противника,  тот  будет  ближе  к
власти и имеет на нее больше прав,  -  либо  ты  оставишь  меня  сегодня
ночью, а когда настанет утро, выведешь ко мне свои войска и отряды слуг.
Скажи мне, сколько их числом?" - "Их числом сорок тысяч всадников, кроме
рабов, которые принадлежат мне, и кроме их  приближенных,  а  их  числом
столько же", - ответил царь. И царевич сказал:  "Когда  наступит  восход
дня, выведи их ко мне и скажи им..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста шестьдесят первая ночь

   Когда же настала триста шестьдесят первая ночь, она  оказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царевич говорил  царю:  "Когда  наступит
восход дня, выведи их ко мне я скажи им: "Этот человек  сватает  у  меня
дочку с условием, что сразится с вами всеми.
   И он утверждает, что одолеет вас и покорит и что вы с ним не  справи-
тесь". И потом дай мне сразиться с ними; и если они  меня  убьют  -  это
лучше всего скроет твою тайну и сохранит твою честь, а если я их  одолею
и покорю - то подобного мне пожелает царь "меть зятем". И царь,  услышав
слова царевича, одобрил его мнение и принял его совет, хотя он нашел его
слова странными и его ужаснуло намерение  царевича  сразиться  со  всеми
войсками, которые он ему описал.
   И затем они посидели, разговаривая, а после этого царь позвал  евнуха
и велел ему в тот же час и минуту пойти к везирю с  приказанием  собрать
всех воинов и чтобы они надели оружие и сели на коней.
   И евнух пошел к везирю и передал ему то, что повелел  царь,  и  тогда
везирь потребовал начальников войска и вельмож царства и приказал им са-
диться да коней и выезжать, надев военные доспехи; я вот то, что было  с
ними. Что же касается царя, то он не переставая разговаривал  с  цареви-
чем, так как ему понравились его речи, разум и воспитанность.
   И пока они разговаривали, вдруг настало утро, и царь поднялся и  нап-
равился к своему престолу и велел своим воинам  садиться  на  коней.  Он
подвел царевичу отличного коня из лучших своих коней и велел, чтобы  его
оседлали и одели в хорошую сбрую, но царевич сказал ему: "О царь,  я  не
сяду на коня, пока не взгляну на войска и не увижу их". - "Пусть  будет,
как ты желаешь", - ответил ему царь. И затем царь пошел, а юноша шел пе-
р