ня, о счастливый царь, что этот человек взял чашку и кувшин и пошел  с
ними на рынок, но никто у него ничего не купил. И когда он был на рынке,
вдруг прошел мимо него человек, и у него была одна рыба, вонючая и  раз-
дувшаяся, которую никто у него не покупал. И человек  с  рыбой  спросил:
"Продашь ты мне твою заваль за мою заваль?" И человек с  чашкой  сказал:
"Да". И отдал ему чашку и кувшин и взял у него рыбу. И он принес ее сво-
ей семье, и его спросили: "Что мы будем делать с этой рыбой?" И  человек
ответил: "Мы ее изжарим и съедим, пока Аллах великий не пожелает для нас
достатка".
   И рыбу взяли и вскрыли ей живот и нашли там жемчужное зерно и расска-
зали об этом старику, и он сказал: "Посмотрите - если  оно  просверлено,
оно принадлежи! кому-нибудь из людей, а если оно не просверлено, то  это
дар, которым одарил нас Аллах великий". И посмотрели, и зерно  оказалось
непросверленным. И когда настало утро, старик отправился с жемчужиной  к
одному из своих друзей, человеку, сведущему в этом, и  тот  спросил:  "О
такой-то, откуда у тебя эта жемчужина?" - "Дар, которым одарил нас Аллах
великий", - ответил старик. И тот человек сказал: "Она стоит тысячу дир-
хемов, и я дам тебе это, но пойди с ней к такому-то - у него больше, чем
у меня, денег и знания".
   И старик пошел с жемчужиной к тому человеку, и человек  сказал:  "Она
стоит семьдесят тысяч дирхемов, не больше этого". И он дал ему семьдесят
тысяч дирхемов и позвал носильщиков, и те несли старику деньги, пока  он
не достиг ворот своего дома. И подошел к нему просящий  и  сказал:  "Дай
мне из того, что дал тебе Аллах великий". И  старик  ответил  просящему:
"Мы были вчера такими, как ты, возьми половину этих денег". И  когда  он
разделил эти деньги на две части, и каждый  взял  свою  часть,  просящий
сказал ему: "Удержи у себя свои деньги и возьми их, и да благословит те-
бя Аллах! Я посланец твоего господа - он послал меня к тебе, чтобы я ис-
пытал тебя". И старец воскликнул: "У Аллаха слава и благодеяние!"  И  он
жил прекраснейшей жизнью вместе со своей семьей до счерти.

   Рассказ ОБ АБУ-ХАССАНЕ А3 ЗИЯДИ

   Рассказывают также, что Абу-Хассан аз-Зияди говорил: "В какой-то день
моя обстоятельства сильно стеснились до того, что пристал ко мне  зелен-
щик, хлеботорговец и другие поставщики, и умножилось надо мною горе, и я
не находил для себя хитрости. И когда я был в таком состоянии и не знал,
что делать, вдруг вошел ко мне один из моих слуг и сказал: "У ворот  че-
ловек, паломник, который хочет войти к тебе". - "Позволь ему", -  сказал
я. И тот человек вошел, и вдруг я вижу, это человек из  Хорасана.  И  он
приветствовал меня, и я возвратил ему привет, и затем он спросил: "Ты ли
Абу-Хассан азЗияди?" - "Да, - ответил я, - а что тебе нужно?" И  человек
сказал: "Я чужеземец и хочу совершить паломничество, а со мною много де-
нег, и мне тяжело их нести. Я хочу положить у тебя эти десять тысяч дир-
хемов на то время, пока не закончу паломничества и не  вернусь,  и  если
караван возвратится и ты не увидишь меня, то знай, что я умер, и  деньги
- подарок тебе от меня, а если я вернусь - они мои".  И  я  сказал  ему:
"Будь по-твоему, если захочет Аллах великий!" И он вынул мешок, а я ска-
зал слуге: "Принеси мне весы!" И слуга принес весы, и тот человек  отве-
сил деньги и вручил их мне и ушел своей дорогой, а я призвал поставщиков
и заплатил мой долг..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста пятидесятая ночь

   Когда же настала ночь, дополняющая до трехсот пятидесяти, она  сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-Хассая аз-Зияди говорил:
   "А я призвал поставщиков и заплатил бывший на мне долг, и стад широко
тратить, говоря про себя: "Пока он вернется, Аллах пошлет нам что-нибудь
от себя". А когда миновал день, слуга вошел ко мне и сказал: "Твой  друг
хорасанец у ворот". И я сказал: "Позволь ему!" И хорасанец вошел и  ска-
зал: "Я собирался в паломничество, но пришла ко мне весть о смерти моего
отца, и я решил вернуться. Дай же мне деньги, которые я у  тебя  оставил
вчера".
   И когда я услышал от него эти слова, меня охватила великая  забота  -
совершенно никто не испытывал ей подобной, и я смешался и не дал ему от-
вета. Если бы я стал отрицать, он взял бы с меня клятву, и был бы  позор
в последней жизни, а если бы я рассказал ему, что распорядился деньгами,
он обесславил бы меня. И я сказал ему: "Да сделает тебя Аллах  здоровым!
Мое жилище не защищено, и не хранилище оно для этих денег. Когда я  взял
твой мешок, я послал его к тому, у кого он  теперь.  Возвращайся  к  нам
завтра за ним, если захочет Аллах великий!"
   И он ушел от меня, и я провел ночь в замешательстве, и  сон  не  взял
меня в эту ночь, и я не мог смежить век. И я поднялся к слуге  и  сказал
ему: "Оседлай мне мула". Но он сказал: "О владыка,  сейчас  время  после
сумерек и ночи еще нисколько не прошло". И я вернулся в постель, но  сон
мне не давался. И я все время будил слугу, а тот возражал мне,  пока  не
взошла заря. И слуга оседлал мне мула, и я сел, не зная  куда  ехать,  и
бросил поводья мулу на плечо и был занят мыслями и заботами, а мул шел в
в