добная ветви ивы, и была она крайне изящна и прекрасна по облику.
   И она взяла лютню и, затянув напев, произнесла такие стихи?
   "Не диво ли, что одно жилище объемлет нас,
   Но близко ты подойти не хочешь, и говорят
   Одни лишь глаза, о тайнах сердца вещая нам,
   И душах растерзанных, что в жарком огне горят.
   И знаки дает вам взор, подмигивает нам бровь,
   И веки усталые, и руки, что шлют привет".
   И она подняла во мне волнение, о повелитель правоверных, и меня охва-
тил восторг при виде ее красоты и нежности и от  стихотворения,  которое
она пропела. И я позавидовал ее прекрасному искусству и сказал: "За  то-
бой еще кое-что осталось, о невольница". И тогда она в гневе кинула лют-
ню и сказала: "Когда это вы приводили глупцов на ваши собрания?"
   И я раскаялся в том, что случилось, и увидел, что люди порицают меня,
и сказал: "Миновало меня все, на что я надеялся!" И я нашел  способ  от-
вести от себя упреки только  в  том,  что  потребовал  лютню  и  сказал:
"Разъясню, что ода пропустила в песне, которую сыграла". И люди сказали:
"Внимание и повиновение!" И принесли мне лютню,  а  я  настроил  на  ней
струны и пропел такие стихи:
   "Вот тот, кто влюблен в тебя, и терпит тоску свою
   Влюбленный, чьих еле струя по телу его течет,
   Рукою одной благого просит в надежде он
   О счастье, другая же на сердце его лежит.
   О, кто видел гибнущих страстями погубленных,
   Которых погибель ждет от глаз и десницы их".
   И невольница вскочила и склонилась к моим ногам, целуя их, и восклик-
нула: "У тебя следует просить прощения, о господин! Клянусь  Аллахом,  я
не знала, каково твое место, и не слыхивала о таком искусстве!"
   И люди стали оказывать мне уважение и почет, придя в величайший  вос-
торг, и все принялись просить меня петь. И я спел волнующую песню, и лю-
ди сделались пьяными, и их ум пропал, и их унесли в их жилища, и остался
хозяин дома и невольница. И он выпил со мною несколько  кубков  и  затем
сказал: "О господин, моя жизнь пропала даром, раз я  не  знал  подобного
тебе раньше этого времени! Ради Аллаха, о господин, скажи, кто ты, чтобы
я узнал моего сотрапезника, которого даровал мне Аллах сегодня ночью". И
я стал говорить двусмысленно, не открывая ему своего имени, но он закли-
нал меня, и тогда я осведомил его, и, узнав мое имя, он вскочил  на  но-
ги..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста сорок седьмая ночь

   Когда же настала триста сорок седьмая ночь, Шахразада сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Ибрахим ибн аль-Махди говорил: "И, узнав
мое имя, хозяин дома вскочил на ноги и воскликнул: "Я дивился, что такие
достоинства могут быть у кого-нибудь, кроме людей, подобных тебе, и вре-
мя подарило мне милость, за которую я не в состояния отблагодарить.  Мо-
жет быть, это сон, а если нет, то когда же мне  надеяться,  что  посетит
меня халиф в моем жилище и разделит со мной трапезу". И я  заклинал  его
сесть, и он сел и принялся меня расспрашивать о том, как я попал к нему,
самым тонким образом, и я рассказал ему всю историю с начала до конца  и
не скрыл из нее ничего. "Что касается кушаний, то здесь я получил желае-
мое, а что до ладони и кисти, то я не достиг с ними того, чего хотел", -
сказал я. И хозяин дома воскликнул: "И руку и кисть - ты получишь,  если
пожелает Аллах великий!" И потом он  сказал:  "О,  такая-то,  скажи  та-
кой-то, чтобы она спустилась", - и стал звать своих  невольниц  одну  за
одной и показывал их мне. Но я не видал моей госпожи, и  наконец  хозяин
дома сказал: "Клянусь Аллахом, о господин, никого не осталось, кроме мо-
ей матери и сестры, но, клянусь Аллахом, они непременно будут  приведены
к тебе и тебе показаны, чтобы ты их увидал". И  я  удивился  его  благо-
родству и широте его сердца и воскликнул: "Пусть я буду за тебя выкупом!
Начни с сестры". И он отвечал: "С  любовью  и  удовольствием!"  И  затем
спустилась его сестра, и он показал мне ее руку, и вдруг я  вижу  -  это
она обладательница той кисти и запястья, которые я видел!
   "Пусть я буду за тебя выкупом, - это та девушка, чью кисть и запястье
я видел", - сказал я. И тогда хозяин дома велел слугам в тот  же  час  и
минуту привести свидетелей. И свидетелей привели, а потом он принес  два
кошелька с золотом и сказала свидетелям: "Вот наш владыка  Сиди  Ибрахим
ибн аль-Махди, дядя повелителя  правоверных,  сватает  мою  сестру,  та-
кую-то, и я беру вас в свидетели, что выдаю ее за него замуж".
   И он дал ей в приданое кошелек с золотом и сказал мне:  "Я  выдал  за
тебя мою сестру такую-то за названное приданое". И я ответил:  "Принимаю
это и согласен". И он отдал один из кошельков  своей  сестре,  а  другой
свидетелям. "О владыка, - сказал он мне потом, - я хочу приготовить тебе
одну из комнат, чтобы ты спал там со своей женой". И я смутился,  увидав
его благородство, и постыдился уединиться с нею в  его  доме  и  сказал:
"Снаряди ее и отправь в мое жилище". И, клянусь тобою, о повелитель пра-
воверных, он доставил ко мае столь обширное приданое, что для него  были
тесны наши комнаты, И потом она родила от меня этого мальчика, что стоит
п