у: "Знай, о великий царь и грозный волхв, я укажу тебе  дело,  которое
бессилен придумать Иблис, даже если он призовет на помощь свои повержен-
ные рати. Пошли пятьдесят тысяч человек, и пусть они сядут на корабли  и
едут по морю, до самой Дымовой горы, и остаются там, не трогаясь с  мес-
та, пока не придут к вам знамена ислама, и тогда расправляйтесь с  ними.
А потом выйдут на них войска с моря и будут сзади них, а мы встретим  их
с суши, и никто из них не спасется, и прекратится наша  забота  и  будет
нам вечный мир".
   И царь Афридун одобрил план старухи и воскликнул: "Твой план -  прек-
расный план, о госпожа хитроумных стариц и прибежище волхвов, когда  по-
дымаются смуты!"
   И когда войско ислама налетело на них в этой долине,  они  не  успели
опомниться, как уже огонь пылал в шатрах и мечи работали  среди  тел;  а
потом подошли войска Багдада и Хорасана, - сто двадцать тысяч всадников,
- ив передовых отрядах был Дау-аль-Макан.
   И, увидя их, войска неверных, бывшие в море, вышли к ним  из  воды  и
последовали за ними. И Дау-аль-Макан, увидав их, воскликнул: "Обратитесь
на неверных, о племя избранного пророка, и сразитесь с людьми нечестия и
вражды, повинуясь милостивому, милосердному!"
   А тут подошел Шарр-Кан с другими отрядами мусульманских войск, числом
около ста двадцати тысяч, а войск неверных было  около  тысячи  тысяч  и
шестисот тысяч. И когда мусульмане соединились друг с другом, их  сердца
укрепились, и они закричали: "Поистине, Аллах  обещал  нам  поддержку  и
пригрозил неверным покинуть их!" А затем столкнулись  мечи  и  зубцы,  и
Шарр-Кан прорвал ряды и ворвался в гущу тысяч, и бился боем, от которого
поседеют дети. И он гарцевал среди неверных и работал  острорежущим  ме-
чом, возглашая: "Аллах велик!", пока не прогнал врагов обратно к  берегу
моря.
   И тела их утомились, и Аллах дал победу вере ислама,  и  люди  сража-
лись, без вина пьяные. В этой стычке было убито сорок пять тысяч  невер-
ных, а мусульман погибло три тысячи пятьсот. И лев веры, царь  Шарр-Кан,
не спал в эту ночь, ни он, ни его брат, Дау-аль-Макан, -  напротив,  они
подбодряли людей и обходили раненых, поздравляя их с победой и  наградой
по воскресений. Вот что было с мусульманами.
   Что же касается царя Афридуна, царя аль-Кустантынии, и царя  румов  с
его матерью, старухой Зат-ад-Давахи, то они собрали эмиров войска и  го-
ворили между собой: "Мы бы достигли цели и излечили  бы  нашу  душу,  по
обольщение нашей многочисленностью - вот что нас предало".
   И Зат-ад-Давахи сказала им: "Вам будет польза лишь в том,  чтобы  ис-
кать благоволения мессии и придерживаться правой веры. Клянусь  мессией,
войску мусульман придал силу лишь этот сатана, царь Шарр-Кан!" - "Я  на-
мерен, - сказал царь Афридун, - выстроить завтра против них войска и вы-
пустить на них знаменитого витязя, Луку ибн Шамлута, ибо он, если высту-
пит против царя Шарр-Кана, убьет его и убьет других витязей, так что  из
них не останется ни одною. А сегодня вечером я хочу окурить вас  святей-
шим ладаном".
   И, услышав его слова, начальники облобызали землю. А  ладан,  который
он разумел, был кал великого патриарха отрицающего, отвергающего. И  они
соперничали за обладание им и одобрили его мерзкие свойства, и патриархи
румов посылали его во все области своих земель в шелковых  лоскутках,  и
смешивали его с мускусом и благовониями, и когда слух об этом доходил до
царей, они брали кал по тысяче динаров за каждую драхму, и цари даже по-
сылали его разыскивать, чтобы окуривать им невест. И патриархи смешивали
его со своим калом, так как кала великого патриарха не хватало на десять
областей. А величайшие цари клали немного этого кала в сурьму для глаз и
лечили им больных и страдающих животом. И когда настало утро и засияло и
заблистало светом, витязи поспешили в бои копьями..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до девяноста

   Когда же настала ночь, дополняющая до девяноста, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, когда настало утро и засияло  светом  и
заблистало, витязи поспешили в бой копьями, а царь Афридун призвал своих
приближенных патрициев и вельмож своего царства и наградил их и начертил
крест на их лицах и окурил их тем ладаном, о котором помянуто раньше, то
есть калом великого патриарха и коварного волхва. А окурив их, он  приз-
вал к себе Луку ибн Шамлута, которого называют меч мессии. И, окурив его
калом и потом натерев им его небо, он дал ему кал понюхать и выпачкал им
его щеки, а остатком кала оп намазал ему усы. А в земле  румов  не  было
значительнее человека, чем этот проклятый Лука, и не было лучшего стрел-
ка и бойца мечом и копьем в день схватки, и он отличался гнусной  наруж-
ностью, и лицо его было как морда осла, а образ, как образ обезьяны. Его
внешность - внешность соглядатая, и близость к нему тяжелее, чем разлука
с любимым; от ночи ему досталась мрачность, от льва - зловонное дыхание,
и от тигра - наглость, а неверие оставило на нем клеймо. И он подошел  к
царю Афридуну, поцеловал ему ноги и встал перед ним, и царь Афридун ска-
зал ему: "Я хочу, чтобы ты выступил против Шарр-Кана, царя Дамаска, сына
Омара ибн ан-Нумана, и отвел от нас к облегчил эту беду". И  Лука  отве-
ч