| |
человека, стали владыками Англии, Двадцать пять тысяч мертвецов лежали вокруг
нас.
Но как изменчиво счастье! Совсем скоро – скажем, через час – по моей вине
случилось… но у меня не хватает духа писать дальше. Кончаю здесь.
44. Постскриптум Кларенса
Я, Кларенс, должен описать это вместо него. Он предложил мне пойти вместе с ним
посмотреть, нельзя ли оказать какую-нибудь помощь раненым. Мне это не
понравилось. Я сказал, что если их много, мы ничем не можем им помочь, а ходить
между ними неблагоразумно. Но его редко удавалось отвратить от раз принятого
решения, и мы выключили из наших заграждений электрический ток, взяли с собой
охрану, перелезли через стену мертвых тел и начали бродить по полю брани.
Первый раненый, обратившийся к нам за помощью, сидел, прислонясь спиной к трупу
товарища. Когда Хозяин нагнулся и заговорил с ним, раненый узнал его и нанес
ему удар кинжалом. Этого рыцаря звали сэр Мелиагронс, как я прочел внутри его
шлема. Больше ему уж не придется звать на помощь.
Мы отнесли Хозяина в пещеру и перевязали его рану, которая оказалась не очень
серьезной. В уходе за ним нам помогал Мерлин, хотя мы этого и не знали. Он
переоделся старухой и явился к нам в виде добродушной крестьянки. Загорелый и
чисто выбритый, он пришел через несколько дней после того, как Хозяин был ранен,
и предложил свои услуги в качестве стряпухи. Мнимая старуха сказала нам, что
все ее родные ушли в новые лагери, которые создает неприятель, а ее оставили
одну и она умирает с голоду. Хозяин в это время уже выздоравливал и развлекался
тем, что заканчивал свою летопись.
Мы обрадовались этой женщине, потому что у нас не хватало рук. Мы находились в
западне, – в западне, которую сами себе расставили. Если мы останемся здесь,
мертвецы убьют нас; если мы покинем наши укрепления, мы перестанем быть
неуязвимыми. Мы победили – и мы были побеждены. Хозяин понимал это; мы все
понимали это. Если бы можно было отправиться в один из тех новых лагерей и
начать переговоры с неприятелем… Но Хозяин не мог идти, и я не мог идти, ибо я
раньше всех заболел, отравленный тлетворным дыханием тысяч разлагающихся трупов.
Вслед за мной заболели другие. Завтра…
Завтра. Пришла беда. Конец. Проснувшись в полночь, я увидел, что та ведьма
выделывает какие-то забавные пассы над головой Хозяина, и спросил ее, что это
значит. Все спали, кроме тех, кто дежурил возле динамо; ни звука. Старуха
прервала свои таинственные дурачества и на цыпочках двинулась к двери. Я
крикнул:
– Стой! Что это ты делала?
Она остановилась и голосом, полным удовлетворения, сказала:
– Вы были победителями – вы побеждены! Все вы умрете, ты тоже. Вы умрете в этой
пещере – все до одного, кроме него. Он теперь спит и будет спать тринадцать
веков. Я Мерлин!
Им вдруг овладел приступ такого дурацкого смеха, что он не мог удержаться на
ногах, зашатался, как пьяный, и ухватился рукой за один из наших проводов. Рот
его открыт и сейчас; он до сих пор смеется. Он будет смеяться до тех пор, пока
его тело не превратится в пыль.
Хозяин не движется – спит, как камень. Если он не проснется сегодня, нам будет
ясно, что это за сон, и мы положим тело его в самый дальний угол пещеры, чтобы
никто не мог найти его я надругаться над ним. А мы, остальные, условились, что
если хоть одному из нас удастся уйти отсюда живым, он опишет все случившееся
здесь и добросовестно положит рукопись рядом с Хозяином, нашим добрым, любимым
предводителем, – жив он или мертв, все равно она принадлежит ему.
Конец рукописи
Заключительный постскриптум автора
Уже рассвело, когда я отложил рукопись. Дождь почти перестал, мир был сер и
печален, буря, утихая, вздыхала и всхлипывала. Я подошел к комнате незнакомца и
прислушался возле двери, слегка приоткрытой. Я услышал его голос и постучал в
дверь. Мне никто не ответил, но я снова услышал его голос. Я заглянул в комнату.
Он лежал на спине в постели и говорил прерывисто, но с вдохновением, разметав
руки, которые он то сжимал, то разжимал, как больной в бреду. Я тихонько
подошел к нему и наклонился над ним. Он продолжал бормотать. Я заговорил, чтобы
|
|
