– Разрубите этого скота на части и отправьте его в корзине назад к тому 
низкородному холопу, который его прислал. Иного ответа у меня нет!

Как ничтожна теория по сравнению с фактом! А таков был факт. Результат был бы 
именно такой. Я разорвал бумагу и отбросил свою неуместную чувствительность.

Итак, к делу. Я проверил электрическую сигнализацию между пещерой и батареей и 
убедился, что она в порядке; проверил электросвязь между пещерой и проволочными 
заграждениями – с ее помощью я мог пустить ток по любой из двенадцати линий. 
Новое русло ручья я отдал под надзор трем моим лучшим мальчикам, которые должны 
были, сменяясь каждые два часа, ждать сигнала – три выстрела из револьвера, 
один за другим, – чтобы исполнить мой приказ. Остальные часовые были отпущены 
на ночь, и в ограде не осталось ни души; я приказал, чтобы в пещере соблюдали 
тишину; даже электрический свет я ослабил так, что он едва мерцал.

Затем я выключил ток из всех проволочных заграждений и пробрался между ними к 
валу, окаймлявшему с нашей стороны широкий ров, образовавшийся от взрыва. Я 
влез на вал, залег на его рыхлом склоне и стал вглядываться в даль. Но 
рассмотреть ничего не мог – было слишком темно. Ни одного звука. Тишина, как в 
могиле. Конечно, обычные шумы ночи доносились до меня: трепетанье птичьих 
крыльев, жужжанье насекомых, далекий лай собак, мычанье коровы, – но они лишь 
усиливали тишину, а не нарушали ее, и наполняли ее печалью.

Скоро я перестал вглядываться, так как все равно не мог ничего рассмотреть, и 
напрягал лишь слух – не уловлю ли где подозрительного звука, ибо был уверен, 
что стоит только запастись терпением, и я не буду обманут в своих ожиданиях. 
Однако ждать пришлось долго. Наконец до меня донесся едва уловимый звон металла.
 Я насторожил уши, затаил дыхание, – это был как раз тот звук, которого я ждал. 
Звук усиливался, приближался с севера. Внезапно я услышал его на одном уровне с 
собой – на противоположном валу, в ста футах от себя. Затем на вершине вала 
появились темные точки. Человеческие головы? Трудно сказать; может быть, там и 
нет ничего, нельзя доверять глазам, когда воображение так напряжено. Впрочем, 
загадка скоро разрешилась. Лязг металла слышался уже из глубины рва. Для меня 
стало ясно: ров занимает вооруженный отряд. Да, они готовят для нас небольшой 
сюрприз. Мы должны ждать нападения на рассвете, а может быть и раньше.

Я вернулся назад за проволоку; того, что я видел, было достаточно. Добравшись 
до платформы, я дал сигнал, чтобы пустили ток в два средних ряда проволочного 
заграждения. Затем я вернулся в пещеру; там все было в порядке, все спали, 
кроме дежурных. Я разбудил Кларенса, сказал ему, что большой ров полон воинов и 
что, по-моему, рыцари идут на нас всей ордой. Чуть забрезжит заря, тысячи 
воинов, спрятанных во рву, полезут на приступ, а за ними сразу бросится и вся 
остальная армия.

Кларенс сказал:

– Они, наверно, вышлют, пользуясь темнотой, разведчиков. Почему бы не выключить 
ток из внешнего ряда проволочного заграждения? Пусть попытают счастья.

– Это уже сделано, Кларенс. Неужели ты считаешь меня негостеприимным?

– Нет, у тебя доброе сердце. Я хочу пойти…

– Встретить гостей? Пойдем вместе.

Мы залегли вдвоем между двумя внутренними рядами проволочных заграждений. 
Вначале мы ничего не могли разглядеть, но постепенно наши глаза приспособились 
к темноте и стали различать столбы проволочного заграждения. Мы разговаривали 
шепотом, и вдруг Кларенс спросил:

– Что это?

– Где? Что?

– Вон там.

– Где там?

– А вон за тобой… что-то темное… возле второго ряда заграждения.

Я смотрел, и он смотрел. Я сказал:

– Это человек, Кларенс?

– Нет, не думаю. Хотя, кажется, человек! Стоит, прислонясь к изгороди.

– Пойдем поближе и проверим.

Мы поползли вперед на четвереньках. Да, это человек – рослый мужчина в доспехах,
 стоящий прямо и обеими руками держащийся за проволоку, – и, конечно, от него