елье Смерти, находится еще выше Салины. К нему 
ведет тропа, которая начинается на территории Чили, поднимается к Салине, а 
далее ведет к Сальте. Там, где сходятся границы Аргентины и Боливии, эта тропа 
сливается с другой, становится шире и превращается в уже, можно сказать, дорогу,
 ведущую на север, в Перу. Правда, европеец вряд ли назвал бы эту все-таки 
тропу дорогой. Ступая по камням и песку, вьючные животные не оставляют на этой 
тропе никаких следов, так что отыскать ее по очень хитрым приметам могут только 
бывалые путешественники, все прочие обречены в поисках тропы плутать здесь 
целые дни, а может быть, и недели, пока случайно не наткнутся на какой-нибудь 
караван.

Вот на такой именно случай и рассчитывал тот пеон из Сальты, которого немцам 
рекомендовал Родриго Серено. Местности этот человек толком не знал, так что и 
проводником его в настоящем смысле этого слова назвать нельзя было никак. Он 
вел своих нанимателей уже полдня, неожиданно делая резкие повороты то влево, то 
вправо, а потом снова влево, вправо, и все сначала… В одном надо отдать ему 
должное: он очень внимательно осматривал окрестности, правда, делал он это 
потому лишь, чтобы не открылась вдруг его некомпетентность. Как только он 
натыкался на следы, оставленные копытами лошади какого-нибудь случайно 
занесенного сюда всадника, лицо его тотчас принимало выражение крайней 
озабоченности и важности, но как только он понимал, что это все-таки еще не 
тропа, опять тушевался и сникал.

Доктор Моргенштерн, погруженный в свои мысли, не замечал никаких странностей в 
поведении проводника, но от зоркого глаза Фрица это не ускользнуло. В конце 
концов он счел необходимым сказать своему господину по-немецки:

— А вам не кажется, что этот малый не слишком-то хорошо знает эти места?

— Нет, не кажется, а что?

— Присмотритесь к тому, как он себя ведет. То суетится, а то напряжен, как 
будто его судорога сводит, — так ведут себя обычно люди, не очень уверенные в 
себе, и именно поэтому мы все время мечемся в разные стороны.

— Это я заметил, но мы же всегда возвращаемся на то место, откуда уехали, если 
направление взято неверно.

— Да вот то-то и оно, что кружим без всякого толку, нет, этот дядя определенно 
заблудился, вот что я вам скажу.

— Это в высшей степени неприятно, или «инамоэнус», как говорили в Древнем Риме. 
Если этот человек назвался проводником, то он обязан знать дорогу.

— Логичное предположение, но дело в том, что мы-то имеем дело с человеком, 
который и не подозревает, что существует на свете логика. Ну вы присмотритесь к 
нему повнимательней! Он же совершенный дикарь.

Это было верное наблюдение. Лицом пеон был диковат, можно было даже, пожалуй, 
сказать, что в его внешности присутствовало нечто разбойничье.

Они подъехали к месту, с которого перед ними открылись, две неширокие долины — 
слева и справа. Проводник остановился, осмотрелся и наконец дал понять, что 
надо свернуть, чем переполнил чашу терпения Фрица. Он отбросил прочь все 
приличия и заорал:

— С какой стати? Вы что, потеряли дорогу?

— Как вы можете так думать, сеньор? — виноватым тоном стал оправдываться пеон.
 — Я же знаю, где мы находимся.

— О, вот в этом я нисколько не сомневаюсь. Вы, так же, как и мы, прекрасно 
знаете, что мы находимся в Андах, но в каком именно их пункте, вы нам сказать 
вряд ли сможете.

— Я знаю эту дорогу, как свои пять пальцев, и еще ни разу в жизни не заблудился,
 — поняв, что терять ему уже нечего, с отчаянным нахальством заявил проводник.

— Ах, вот как! Значит, вы до сих пор считали, что просто не способны 
заблудиться. Так вот: должен вас огорчить — такими способностями вы все же 
обладаете, и, должен заметить, вы — редкий путаник!

— Вы хотите меня унизить, сеньор! — вскипел «кабальеро». — В таком случае, я 
возвращаюсь!

— А вот это у вас, мой милый, вряд ли получится!

— Почему это?

— А потому, что мул, на котором вы, сеньор, имеете честь восседать, принадлежит 
не вам, а нам.

— А я вот возьму и не верну его вам!

— Не говорите глупостей! Или вы не видите, что мы вооружены? В здешних местах 
не принято задавать вопросы о том, кто и почему стреляет, д