ю, и добавил:

— Вы правы, сэр, но я сам виноват в случившемся. Мне следовало еще вчера 
описать вам здешние места, и тогда для вас, наверное, не составило бы труда 
погнать «стервятников» в другом направлении.

Я согласился, что это было бы самым разумным.

— Поступи я так, про мой оазис узнали бы только вы и больше ни одна живая душа. 
А теперь гости ко мне могут нагрянуть аж с трех сторон.

— Думаю, вам надо опасаться только команчей.

— И еще апачей!

— Нет. Единственный апач, знающий вашу тайну, — это Виннету.

— Ну и что? Вы полагаете, он будет молчать?

— Конечно, если вы его об этом попросите.

— Попрошу обязательно. А что вы думаете насчет белых?

— Они не выдадут вас. Мои спутники не из болтливых, поверьте.

— Допустим, болтать они не станут. Но все-таки теперь им известно, где 
находится мой дом, и они могут появиться здесь в любое время. Мне это совсем не 
нравится.

— Однако вы не слишком гостеприимны!

— Поймите меня правильно, мистер Шеттерхэнд. Я ничего не имею против ваших 
друзей. Но гостя или его следы может заметить враг. Если ко мне будет приезжать 
каждый, кому вздумается, тайну не сохранить.

— Да, конечно. Что же, попросим их не только молчать про оазис, но и не 
обременять вас визитами.

— Пожалуй, так это прозвучит слишком жестоко. Как знать — может, кто-нибудь из 
ваших друзей однажды снова поедет через пустыню и попадет в трудное положение, 
например, у него кончится вода. При такой крайности — пусть приезжает, но 
только в порядке исключения. Вы возьметесь изложить им эти условия, сэр?

— Охотно.

— Ну а что касается лично вас и Виннету, тут другое дело. Заглядывайте ко мне, 
когда пожелаете, и чем чаще, тем лучше. Ни его, ни вас выследить невозможно, в 
этом я уверен.

— Благодарю, мы непременно воспользуемся вашей любезностью. Но скажите, что вы 
станете делать, если нападут команчи?

— Ничего. Не могу же я превратить мою хижину в крепость…

— Да, это было бы трудновато.

— Или нанять десяток-другой вооруженных парней и поселить тут в качестве 
гарнизона…

— Тоже нереально.

— Значит, остается только одно — предоставить событиям развиваться. Правда, 
теперь здесь останется Боб. Он поживет с матерью, и ей уже не будет так одиноко,
 когда я в отъезде. Да и мне не помешал бы помощник. Как вы думаете, сэр, можно 
ли на него положиться?

— На мой взгляд, вам не сделать лучшего выбора. Боб — преданный, неглупый и 
достаточно храбрый человек. Он был с нами во время небольшой переделки с сиу, и,
 хотя его не назовешь первоклассным бойцом, держался он неплохо. А что до 
обороны оазиса… В общем, вы правы — заранее тут ничего не предпримешь. Будьте 
поосмотрительней с команчами, вот пока и все. Возможно, они еще не разобрались 
в результатах нашей битвы со «стрелочниками» и полагают, что была уничтожена 
только часть бандитов. Если так, то без крайней нужды индейцы предпочтут не 
появляться в пустыне — по крайней мере, в ближайшие месяцы.

Кровавый Лис кивнул.

— Я и сам надеюсь на это, сэр. Хочется верить, что мы с вами не ошибаемся.

Потом я еще несколько раз наведывался в оазис и убедился, что команчи не 
доставляют Лису никаких хлопот. Белые — те, кто был посвящен в тайну, — также 
не нарушали его уединения, и все шло по-старому. Правда, за одним исключением: 
теперь на дорогах уже не хозяйничали шайки «стервятников Льяно». Некоторое 
время спустя какой-то осмелевший бандит решил возобновить грабежи, но успел 
обчистить только двух-трех путешественников. Лис очень скоро выследил его и 
разделался с ним точно так же, как и с его собратьями по ремеслу. Интересно, 
что окрестные жители так и остались в неведении относительно «духа мести 
Льяно-Эстакадо»: бывая в разных компаниях, я не раз слышал о нем самые 
фантастические истории. А это означало, что мои друзья, да и прочие участники 
битвы со «стрелочниками», не нарушили слова и сохранили тайну.

Следующие несколько лет я провел вдали от Америки, но частенько вспоминал 
отважного юношу. Первым моим делом по возвращении в Штаты было разыскать 
Виннету. От него я узнал, в частности, то, что Кровавый Лис здоров, а команчи 
за все эти годы даже не появлялись вблизи оазиса. Поохотившись в холмах 
Блэк-Хилс, мы с Виннету расстались, условившись встретиться через четыре месяца 
в Сьерра-Мадре. Там, как, наверное, помнят мои читатели, я обнаружил записку 
вождя, извещавшую, что он отправился предупредить Лиса о грозящем нападении 
команчей. Разумеется, я очень встревожился.

Что побудило индейцев вспомнить о зеленом островке среди песков и его молодом 
владельце? Почему они внезапно решились совершить набег после долгого и, 
казалось бы, ничем не омраченного мира? Исходила ли инициатива от самих 
команчей, или Кровавый Лис каким-то необдуманным поступком навлек на себя их 
гнев? Ответов на эти вопросы я не знал, да они мне и не требовались. Гораздо 
важнее было выяснить, поехал ли Виннету сразу в Льяно-Эстакадо или нет. Судя по 
записке, он не собирался где-либо задерживаться. Однако, хорошо зная своего 
друга, я был уверен — в его планы входит не только предупредить Лиса, но и 
обеспечить ему по возможности надежную защиту. А для этого нужно привести в 
оазис отряд воинов-апачей. Все зависело от того, каким резервом времени 
располагает Винне