особой тщательностью привел себя в порядок и отправился в 
банковский дом «Уоллес и К°», чтобы разузнать кое-что про Олд Шурхэнда. Меня 
чрезвычайно интересовала связь, существовавшая между ним и этим банком, и та 
информация, которую я там надеялся получить.

От салуна матушки Тик мне было идти совсем недалеко, банковская контора 
находилась на той же улице. Когда в офисе я высказал желание видеть мистера 
Уоллеса, меня попросили представиться. Однако, не зная нынешнего положения дел, 
я предпочел не называть своего имени; мой жизненный опыт напоминал мне о том, 
как часто я оказывался в выигрышном положении только потому, что люди не знали, 
с кем имеют дело в моем лице.

— Скажите мистеру Уоллесу, что его хочет видеть один хороший знакомый Олд 
Шурхэнда, — сказал я.

Едва я произнес эти слова, как все находившиеся в конторе клерки принялись с 
любопытством поглядывать на меня. После надлежащего доклада меня наконец 
провели в комнату, где за большим письменным столом сидел один-единственный 
человек, который при моем появлении быстро встал и вышел мне навстречу. Это был 
янки средних лет и весьма приятной наружности. Посмотрев на меня внимательным и 
доброжелательным взглядом, он представился:

— Мое имя Уоллес, сэр.

— А меня люди называют Олд Шеттерхэндом. Не знаю, приходилось ли вам слышать 
это имя.

— Приходилось, и не раз. Должен вам заметить, что ваш визит делает мне честь. 
Выражаю вам мое почтение и прошу присаживаться, мистер Шеттерхэнд! Вы, наверное,
 только что прибыли в Джефферсон-Сити?

— Нет, я в городе со вчерашнего дня.

— Что? И не предупредили меня? Где вы ночевали сегодня, сэр?

— У матушки Тик, здесь, недалеко от вашей конторы.

— Знаю, знаю ее. Честная женщина, отличная хозяйка, но ее салун вряд ли 
подходящее место для такого джентльмена, как Олд Шеттерхэнд!

— Напротив! Я прекрасно устроился и очень этим доволен.

— Я знаю: вы привыкли находиться под открытым небом в любую непогоду — 
потому-то ваши запросы так скромны. Но раз уж вы попали в цивилизованное место, 
то советую вам пользоваться всеми благами цивилизации, хотя бы ради сохранения 
своих физических и душевных сил.

— Именно ради сохранения этого самого здоровья я и предпочитаю избегать крутых 
перемен, сэр.

— Что ж, резонно! Но я все же надеюсь, что вы примете мое приглашение и 
согласитесь жить у меня в оставшееся время вашего пребывания здесь!

— Искренне вам благодарен, но вынужден отказаться! Я, вероятно, уже завтра 
покину город: к тому же, я привык быть во всем полностью независимым, а 
поселись я у вас в доме, это уже не получится. И кроме того, я обещал мистеру 
Шурхэнду не обременять вас.

— В каком смысле?

— Вы хорошо его знаете?

— Очень хорошо.

— Можно сказать, близко?

— Ближе, чем кто-либо еще; я откровенно вам признаюсь, что мы с ним состоим в 
родстве.

— Вот видите! Он просил меня не вникать в его семейные дела. Но если я буду 
жить у вас, то от моего внимания, возможно, не ускользнет нечто такое, что 
имеет к этому отношение, или же я догадаюсь о том, чего мне знать совсем не 
обязательно.

— Хм! — произнес он задумчиво. — Пожалуй, я должен согласиться с вашими 
рассуждениями и потому не буду настаивать на своем приглашении. Однако вы 
всегда будете у меня жела