исутствии такого числа людей; значит, у него на уме было 
нечто совсем иное. А в неблаговидности его намерений меня убеждало присутствие 
в его компании только что упомянутого им псевдогенерала. Я только не мог понять,
 как тот мог допустить такую неосторожность и даже не сменить имя, по-прежнему 
оставаясь Дугласом.

— Нет, сэр, не надумал, — ответил я.

— Почему?

— Да просто потому, что мне не нравится эта затея.

— И чем же она вам не нравится?

Его лицо все больше мрачнело и наконец приняло угрожающее выражение.

— Она мне не по вкусу.

— Что же за вкус у вас, сэр?

— Главное для меня — порядочность во всем.

Он подскочил, как ужаленный, и заорал:

— Проклятье! Так я, по-вашему, непорядочный?

Поднялся со своего места и кое-кто еще из присутствующих, чтобы удобнее было 
наблюдать сцену, которая, по их мнению, должна была за этим последовать.

— Мне до вашей порядочности так же мало дела, как вам должно быть до моего 
вкуса, — ответил я, продолжая спокойно сидеть на своем месте, но при этом следя 
за каждым движением Спенсера. — Между нами нет ничего общего, и лучше нам 
оставить друг друга в покое!

— Оставить в покое? Об этом даже не мечтайте! Вы оскорбили меня, и я вам сейчас 
покажу, кто такой Тоби Спенсер!

— Думаю, в этом нет никакой необходимости.

— Ах, так! Значит, вы это и так знаете?

— Да.

— Ну, и кто же я, по-вашему, такой?

— Да тот же, кто и я, — гость матушки Тик; а будучи ее гостем, следует вести 
себя прилично, если хочешь, чтобы и с тобой обращались таким же образом.

— А! Ну, и как же вы собираетесь со мной обращаться?

— Так, как вы того заслуживаете. Я не приглашал вас к своему столу — свободных 
мест было более чем достаточно. Я также отнюдь не жаждал побеседовать с вами. А 
когда вы все же втянули меня в разговор, я отвечал вежливо и по сути. Ваши 
планы и намерения мне абсолютно безразличны. Но поскольку уж вы меня спросили, 
хочу ли я отправиться с вами в Колорадо, я спокойно ответил вам, что нет, не 
хочу, И я просто не понимаю, почему это вызвало у вас такой гнев!

— Вы завели речь о порядочности, а я этого не терплю!

— В самом деле? Хм! По-моему, у порядочного человека разговор о порядочности не 
может вызывать озлобления.

— Эй, советую вам быть поаккуратнее в выражениях! Еще одно оскорбление в мой 
адрес, и я…

Тут вмешалась хозяйка, призвавшая его к порядку; он в ответ накинулся на нее 
чуть ли не с кулаками.

— Не подвергайте себя ненужной опасности, матушка Тик! — обратился я к ней. — Я 
сам привык заботиться о себе и имею обыкновение защищать себя сам.

Эти слова привели дебошира в еще большую ярость. Он заорал прямо мне в лицо:

— Сам, говоришь? Ну так давай, защищай себя! Вот тебе за оскорбление!

Он замахнулся, чтобы ударить меня кулаком, но я мгновенно схватил со стола 
пивную кружку и вытянул вперед руку. Его удар пришелся в стеклянную кружку, 
которая тут же разлетелась на куски. В следующее мгновение я вскочил со стула и 
с такой силой нанес ему удар снизу в подбородок, что он, несмотря на крепкое 
сложение, опрокинулся навзничь и рухнул на пол, опрокидывая за собой стол и 
несколько стульев.

Этот свое уже получил, и теперь необходимо было переключить внимание на его 
дружков, ибо не было никакого сомнения в том, что они захотят отомстить за 
своего вожака. И они действительно с диким ревом бросились на меня всей 
компанией. Два четких удара с моей стороны — и двое из них отлетели в стороны, 
один налево, другой направо; третьему я с силой двинул обоими кулаками под 
ложечку, и он, хватая ртом воздух, согнулся пополам. Двое оставшихся в 
растерянности отпрянули назад.

В это время Спенсер успел прийти в себя; его рука кровоточила от столкновения 
со стеклом, но еще сильнее был окровавлен его рот — видимо, получив удар в 
подбородок, он прикусил язык. Брызгая слюной и кровью, он прорычал:

— Ну, собака, теперь тебе конец! Не знаешь даже, какая