ебя здесь?

— Мои враги.

— Кто они?

— Двое краснокожих.

— Хау! — шепотом сказал вождь. — Это была кровная месть!

И снова спросил в полный голос:

— А что за индейцы отомстили тебе таким способом?

— Один миштек и один апач. Помогите мне, спасите! Я больше не могу, крокодилы 
сожрут меня!

— Апач и миштек, — тихо сказал вождь. — Это наши враги. Пожалуй, его следует 
спасти. Но прежде осветим его огнем.

Он подошел к сухому кустарнику, сквозь который только что продирался, выходя к 
озеру, наломал веток и сложил их в кучу на берегу. Затем достал огниво с трутом 
и разжег костер. Пламя взметнулось ввысь и ярко осветило окружающее 
пространство: примерно в полутора метрах от воды, привязанный к верхушке дерева,
 висел на кожаных ремнях человек, то и дело судорожно поджимавший под себя ноги,
 когда то один, то другой крокодил выпрыгивал из воды, стараясь схватить его 
зубами.

— Это была великая месть, — сказал Черный Олень. — Пусть он теперь отвечает нам,
 не страшась крокодилов.

Он влез наверх по наклонному стволу, ухватился руками за ремни и подтянул 
висящего повыше, так что теперь крокодилы не могли достать его. Пламя костра 
высветило лица индейцев, и по их раскраске Альфонсо увидел, что перед ним — 
команчи, ступившие на тропу войны. Альфонсо все понял и теперь считал себя уже 
наполовину спасенным.

— Почему краснокожие подвесили тебя здесь? — продолжал расспрашивать вождь.

— Потому что я сражался, чтобы убить их. Мы были врагами.

— Почему ты не убил этих собак? Апачи и миштеки — трусы!

— Это был Медвежье Сердце, вождь апачей.

— Медвежье Сердце! — воскликнул Черный Олень. — Он был здесь?

— Да. Он и Бизоний Лоб, вождь миштеков.

— И Бизоний Лоб! — снова воскликнул вождь команчей. — Где они?

— Освободи меня, и ты их получишь!

— Поклянись!

— Клянусь!

— Тогда получай свободу!

Индеец изо всех сил потянул за лассо и приподнял графа настолько, что тот смог 
опереться грудью о ствол дерева. Теперь у индейца освободились руки. Он достал 
нож и перерезал ремни на руках и ногах Альфонсо, и тот получил наконец 
возможность самостоятельно держаться за дерево.

— О! — блаженно выдохнул граф. — Я свободен, свободен, свободен! А теперь — 
мстить, мстить, мстить!

Граф кричал и кричал, не в силах остановиться, перемежая слова восторга и злобы.


— У тебя будет возможность отомстить, — сказал вождь команчей, усмотревший в 
Альфонсо полезного союзника