чтобы я мог выпить.

— Лампа еще горела?

— Нет, мы с Санной уже хотели спать.

— Как долго Генерал был в комнате?

— Масса Генерал долго искал дверь.

— Он отлично знал, где она находится! Негодяй подбирался к ружьям. Что скажет 
мой брат Виннету?

До сих пор мне ни разу не приходилось видеть, чтобы Виннету потерял 
самообладание. Много раз мы бывали с ним в смертельно опасных ситуациях, и там, 
где любой другой на его месте давно бы потерял голову от страха, он оставался 
внешне спокоен и внутренне невозмутим. Максимум, что отражалось в такие моменты 
на его лице, — это легкая задумчивость, которую лишь я, знавший его много лет, 
в состоянии был заметить. В этот день я впервые видел его во взволнованном 
состоянии, ему явно стоило большого труда сохранять некое подобие внешней 
невозмутимости.

Очень медленно, проглатывая половину слов, он сказал:

— Мой брат… прав. Генерал… украл… наше оружие!

— Твое серебряное ружье, память о твоем отце!

— Он… он его…

Он не мог продолжать, не мог и излить гнев и лишь с силой сжал свои огромные 
кулаки.

— Он его вернет, — договорил за него я, — мы немедленно отправимся в погоню.

— Да… сейчас, сейчас!

Не стоит и говорить, что потеря нами наших ружей касалась не только нас двоих; 
друзья, стоявшие рядом с нами, были взволнованы ничуть не меньше меня. Олд 
Шурхэнд сказал дрожащим от гнева голосом:

— Эта кража больно бьет также и по мне, мистер Шеттерхэнд. Понятно, что вы 
должны поймать негодяя и поэтому не сможете поехать со мной в Форт-Террел.

— Да, этого я действительно не смогу.

— Я, к сожалению, не имею возможности ни сопровождать вас, ни ждать здесь, мне 
нельзя терять ни минуты.

— Боюсь только, что вы проездите зря.

— Возможно, но я все равно должен туда попасть, чтобы потом не упрекать себя в 
том, что не использовал эту возможность. Надеюсь, вы меня поймете.

— Да, я вас понимаю и поэтому не стану уговаривать вас отказаться от этого 
предприятия. Тем более, что вы будете не один, вас будет сопровождать Апаначка.

— Да, — ответил юный вождь команчей, — я еду с моим братом Олд Шурхэндом, 
потому что я обещал ему это и сдержу слово. Тем более, что Олд Шеттерхэнд 
теперь не может поехать с нами.

— Мне остается лишь пожелать, чтобы вы нашли там того, кого вы ищете, мистер 
Шурхэнд!

— А я вам желаю, — ответил он, — чтобы Генерал от вас не ушел. Тысяча чертей, 
вы только подумайте — потерять три таких дорогих, можно сказать, бесценных 
ружья!

— Я не считаю их потерянными.

— Значит, вы надеетесь поймать вора?

— Я не просто надеюсь, я уверен, что мы сделаем это.

— Да, мы его отыщем, живого или мертвого, из-под земли достанем, — прохрипел 
Виннету.

— Это точно, — подтвердил я, — можете не сомневаться, мы получим наши ружья 
обратно. Неизвестно только, в каком состоянии!

— Да. Эта белая собака не умеет с ними обращаться и может легко повредить их 
или полностью испортить в особенности твой штуцер.

— Вот за это он у меня заплатит, дорого заплатит. Итак, мы отправляемся в 
погоню. Кого мой брат Виннету хотел бы взять еще с собой?

— Никого. Третий нам будет только помехой.

— Неужели и я? — спросил Паркер.

— Да.

— А я? — осведомился Холи.

— И ты тоже.

— Но нам так хотелось бы поехать с вами.

— Ничего не выйдет. Ваши кони не так быстры, как наши. Они не выдержат скачки.

Оба продолжали просить взять их с собой, но Виннету не изменил своего решения, 
и, на мой взгляд, он был прав. Тогда они попытались напроситься в товарищи к 
Апаначке и Олд Шурхэнду, но тем они также были ни к чему, и Паркеру с Холи не 
оставалось ничего другого, как присоединиться