селись, он продолжил:

— Да, что и говорить, угодили мы тогда в очень веселую компанию. Они там сидели 
уже третьи сутки, отдыхали после охоты, и, как я слышал, хотели остаться еще на 
некоторое время. Я насчитал их пятнадцать человек, и среди них были любопытные 
ребята, я бы даже сказал, в высшей степени любопытные. Но самым интересным 
оказался один из них, который, видать, чертовски много испытал на своем веку и 
непрерывно рассказывал разные истории. Это его нисколько не утомляло, как 
только заканчивалось одно приключение, у него на языке уже было другое, а вслед 
за ним и третье. Если не ошибаюсь, имя его было Сандлер, но один из приятелей 
сообщил мне по секрету, что зовут его, собственно говоря, Эттерс, Дэн Эттерс, и 
что когда-то он носил и другие имена. Это мне было, конечно, безразлично, 
потому что у некоторых людей имеются вполне достойные основания для того, чтобы 
поменять одно имя на другое, и, если человек называет себя Сандлер, а на самом 
деле он Дэн Эттерс, то…

Его прервали. Услышав это имя — Эттерс, Олд Шурхэнд поднялся со своего места и, 
перегнувшись через стол, спросил:

— Эттерс, в самом деле Эттерс?

— Именно так, сэр.

— Вы хорошо расслышали?

— Никогда не жаловался на слух.

— И точно запомнили?

— Как раз на имена у меня особенно хорошая память.

— Так вы сказали Дэн, то есть Дэниэл, Эттерс?

— Да, его звали именно так и никак иначе!

Ошибся ли я из-за тусклого освещения или это было действительно так? Мне 
показалось, что глаза Генерала с необычайным интересом остановились на Шурхэнде,
 который без особого успеха пытался скрыть охватившее его сильное волнение.

— Значит, действительно Дэниэл Эттерс! — сказал он, глубоко вздохнув. — Вы его 
хорошо разглядели?

— Надо думать, — ответил Дуглас.

— Опишите мне его!

— Хм! Описать? Он что, знаком вам? Вас с ним связывали какие-то отношения, 
мистер Шурхэнд?

— Да. Я хотел бы знать, действительно ли человек, о котором вы говорите, и есть 
тот, о ком я думаю. Для этого мне надо знать, как он выглядит.

— Рад вам помочь, вот только не знаю, с чего начать.

— Почему?

— Очень трудно описывать человека, в котором нет никаких особенных черт, 
который выглядит абсолютно так же, как еще сотня других.

— Ну какой он был в самом общем виде — длинный, короткий, толстый, тонкий?..

— Ладно, если уж на то пошло, по комплекции он такой же, как и я, да и по 
возрасту тоже. В остальном, как я уже сказал, он выглядит как все прочие люди, 
так что я, право, и не знаю, что в нем еще описывать.

— И в нем не было ничего такого, что бросалось бы в глаза?

— Совсем ничего.

— Никаких особых примет?

— Нет.

— Вы можете вспомнить, какие у него были зубы?

— Его зу… ага, правильно, его зубы! В них действительно есть нечто, достойное 
описания.

— Что, что? Не заставляйте так долго себя ждать!

— Гром и молния! Уж больно вы торопитесь, мистер Шурхэнд. У него не хватало 
двух зубов.

— Каких?

— Одного справа и одного слева.

— Сверху и