торое время выпустил из рук свой штуцер — «генри», теперь же 
он снова поднял его. Взгляд Большого Волка упал на ружье, и он в ужасе 
вскрикнул:

— Волшебное ружье! Волшебное ружье! Оно снова здесь, духи перенесли его по 
воздуху! Не прикасайтесь к нему, иначе это будет стоить вам жизни!

— Волшебное ружье! Волшебное ружье! — прозвучали со стороны леса испуганные 
голоса ямпа-юта.

Шеттерхэнд приказал Волку молчать и повернулся к Огненному Сердцу:

— Мы требуем следующее — у нас все еще нет вещей, которые отняли и которые вы 
вернете назад. На рассвете мы уедем и возьмем с собой вождей вместе с этими 
пятерыми людьми как заложников. Позже, как только мы убедимся, что нам не 
грозит опасность с вашей стороны, мы дадим пленникам свободу и позволим им 
уехать.

— Уфф! Вы требуете слишком многого, — произнес Огненное Сердце, нахмурив брови.
 — Мы не можем на это согласиться. Ни один храбрый краснокожий воин не 
согласится идти с белыми как заложник.

— Почему? Что хуже — быть заложником, который снова обретет свободу, или быть 
пленником, который по собственной неосторожности оказался в руках врага? Все же,
 наверное, последнее. Мы были взяты в плен вами, но, несмотря на это, ни нашей 
славе, ни нашей чести это не повредило, скорее, мы даже выиграли от этого, ибо 
доказали вам, что не пали духом, оказавшись во власти превосходящего нас 
противника. Для вас нет никакого позора скакать с нами один день, а потом 
целыми и невредимыми вернуться домой.

— Это позор, большой позор! Вы находились у нас в руках, столбы пыток должны 
были быть врыты с первыми лучами солнца, а теперь мы связаны, и вы диктуете нам 
условия!

— Разве будет лучше, если вы откажетесь удовлетворить мои требования? Или позор 
будет меньше, если вы призовете к борьбе, в которой погибнете и вы, сидящие 
здесь, и многие другие? Вожди и эти пятеро выдающихся воинов будут убиты 
первыми же выстрелами, а потом вас поглотит огонь наших ружей. Подумайте о моем 
Волшебном ружье!

Похоже, что последнее предостережение подействовало, поскольку Огненное Сердце 
произнес:

— Куда мы должны вас сопровождать? Куда вы поскачете?

— Я мог бы солгать из предосторожности, — ответил Олд Шеттерхэнд, — но 
пренебрегу этим. Мы поедем в горы Бук, наверх, к Серебряному озеру. Если мы 
увидим, что вы честны, мы задержим вас только на один день. А сейчас я дам вам 
четверть часа на размышление. Если подчинитесь нашим желаниям, с вами ничего не 
случится! Но если вы откажетесь, как только истечет указанное время, заговорят 
наши ружья. Я сказал!

Он сделал ударение на последних словах, ясно дав понять, что никто не заставит 
его отказаться от своего требования. Огненное Сердце склонил голову. Неслыханно,
 что эти белые, которые всего несколько минут назад были обречены на ужасную 
смерть, теперь выставляли свои условия. И в этот миг внимание воина обратилось 
к деревьям, ибо оттуда раздался негромкий голос: «Маи иве!»

Эти слова означали «смотри сюда!». Их никто не выкрикивал, они были произнесены 
достаточно тихо. Слова эти могли относиться не только к вождю, но и к любому 
другому, они могли быть совершенно случайными и не иметь никакого значения для 
белых, но все же Шеттерхэнд, Файерхэнд и Виннету тотчас обратили свои взоры на 
упомянутое место. То, что они увидели за деревьями, должно было привлечь их 
внимание. Там стояли двое краснокожих, которые держали за два верхних края 
растянутое покрывало, подобно занавесу, и при этом быстро, но с определенными 
промежутками, двигали им вверх-вниз. Позади них пробивался свет костра. Оба 
индейца обращались к Огненному Сердцу.

Краснокожие имеют свой язык знаков, отличный у разных племен. По ночам они 
пользуются для этого раскаленными стрелами, которыми он