емлей и камнями Перепуганные и оглушенные английские солдаты не слышали  ни
слов команды, ни человеческих криков: все заглушало мычанье коров, то и дело
прерываемое взрывами. Не в  силах  разобраться  в  страшной  и  таинственной
сумятице, животные разбегались, охваченные паникой.
   Замысел Жана Грандье удался на славу. Правда, ужасной ценой,  он  все  же
одержал победу. И хотя взрывы динамита становились все  реже  и  отдаленнее,
англичане решили, что они наткнулись на целую армию, и отступили  до  самого
водохранилища. Наскоро стянув туда все свои силы, они провели остаток ночи в
тревоге, ежеминутно ожидая нападения.
   Не спали  и  Молокососы,  остановившиеся  поблизости,  немного  восточнее
Таба-Нгу. Им предстояло еще предать земле тела женщин, спасших им  жизнь,  и
они не хотели удаляться от фермы, прежде  чем  не  исполнят  этот  священный
долг.
   Чуть забрезжили первые лучи рассвета, Молокососы отправились  обратно  на
ферму. Они приближались к ней  с  величайшими  предосторожностями,  так  как
ферма могла оказаться занятой неприятелем.
   Сорви-голова шел впереди. Одной  рукою  он  вел  пони,  в  другой  держал
наготове маузер.
   На ферме царила мертвая тишина, наступающая обычно после великих  бурь  и
потрясений; ни одного живого существа, ни  людей,  ни  животных...  Домашняя
птица - и та разбежалась из птичника.
   Глазам Жана представилось жуткое зрелище.
   В поле, невдалеке от пролома, лежало  десятка  два  искалеченных  трупов,
истоптанных копытами коров.  То  были  англичане.  Повсюду  виднелись  пятна
крови, исковерканное оружие.
   А в усадьбе, у самой стены,  Сорви-голова  увидел  жестоко  изуродованные
тела старой матери и ее дочерей.
   Жан снял шляпу и знаками подозвал своих товарищей, не в  силах  вымолвить
ни слова.
   Те подошли с обнаженными головами и, упав на колени,  зарыдали  при  виде
этих неузнаваемых тел.
   Но время шло. Надо было поторопиться выполнить горестный долг.  Враг  был
совсем рядом. Каждую минуту он мог  вернуться  и  лишить  Молокососов  столь
дорого купленной ими свободы.
   Сорви-голова отер  слезы  и,  стараясь  придать  голосу  твердость,  тихо
произнес:
   - Довольно слез, друзья. Выроем могилу... А ты, Фанфан, стань в дозор  за
стеной.
   Отыскав  на  ферме  лопаты  и  кирки,  Молокососы  с  каким-то  неистовым
ожесточением принялись рыть рыхлую землю. Казалось, она вся  была  пропитана
людской кровью.
   Вскоре могила была вырыта. Сорви-голова и Поль  застлали  ее  белоснежной
простыней, извлеченной из массивного шкафа, где  старая  мать  хранила  свои
сокровища.
   Потом с бесконечными предосторожностями  и  трогательной  почтительностью
Молокососы подняли одно за другим тела  героинь,  опустили  их  в  могилу  и
прикрыли второй простыней.
   Жан, сорвав со  своей  фетровой  шляпы  кокарду  расцветки  национального
трансваальского знамени, бросил  ее  на  простыню  и  дрожащим  от  волнения
голосом произнес:
   - Прощайте, благородные и  дорогие  нашему  сердцу  жертвы  бесчеловечной
войны! Прощайте! Покойтесь с миром...
   Все Молокососы последовали примеру своего командира  и,  сорвав  кокарды,
побросали их на саван, который засверкал ярким созвездием красного, белого и
зеленого цветов - символов  измученной,  окровавленной,  но  все  еще  живой
родины буров.
   Потом  они  снова  вооружились  лопатами   и,   бледные,   задыхаясь   от
подступавших к горлу рыданий, молча засыпали могилу.
   Сорви-голова хотел уже дать приказ об отходе, но Поль  Поттер,  срезав  с
акации длинную ветку, остановил его.
   - Погоди! - крикнул он командиру, а сам побежал на сеновал,  схватил  там
охапку сена, накрутил его на палку, устроив что-то вроде факела, и  бросился
в дом, все поджигая на своем пути: занавески, постели, одежду  в  шкафах,  -
словом, все, способное быстро воспламеняться Потом он понесся в конюшню, где
запалил сено под стойлами, потом в сарай и, наконец, вернувшись к  сеновалу,
с размаху швырнул туда пылающий факел.
   - Теперь можно уходить! -  сказал  он,  покончив  с  этим  разрушительным
делом.
   Вскоре все вокруг запылало; послышался треск горя-щего  дерева,  полетели
искры. Из-под крыши, из  дверей  и  окон  строений  вырвались  густые  клубы
темного дыма В несколько минут пожар охватил всю огромную ферму
   Не  обращая  внимания  на  подступавшее  к  ним  со  всех  сторон  пламя,
Молокососы выстроились перед свежей могилой Раздалась команда их капитана:
   - На-караул!..
   Это  последняя  почесть,  которую   юные   бойцы   воздали   мужественным
патриоткам, павшим смертью храбрых за свободу своей Отчизны.
   Отдав последний долг. Молокососы  церемониальным  шагом  двинулись  через
пролом к своим встревоженным пожаром лошадям, которые уже начали нервно рыть
копытами землю.
   Миновав пролом, Поль обернулся и, побледнев  сильнее  прежнего,  произнес
своим хрипловатым голосом, задрожавшим от гнева и боли:
   -  Пусть  эти  развалины  будут  их  гробницей.  Да  не  осквернит   нога
завоевателя землю, в которой они покоятся!
   В это мгновенье раздался пронзительный возглас Фанфана:
   - Т