, как цыплят.
   Сорви-голова  не  знал  колебаний,  и  его   самообладание   в   подобных
обстоятельствах было прямо-таки непостижимым.
   - Сколько у вас патронов. Папаша? - спросил он.
   - Около двухсот на человека.
   - Отлично! А у нашей  тройки  -  по  двести  пятьдесят.  В  общем  тысяча
девятьсот патронов. И, уж конечно, мы не станем стрелять ими по воробьям.
   Уланы все приближались. Сорви-голова  умело  выбрал  позиции  для  десяти
бойцов, составлявших гарнизон маленькой крепости, а  сам  решил  остаться  в
резерве, чтобы иметь возможность поспеть на помощь каждому ослабленному  или
подвергающемуся угрозе посту.
   Все меры защиты были приняты.  Беготня  прекратилась,  Наступила  мертвая
тишина.
   Издалека донесся пронзительный звук  рожка.  В  сопровождении  трубача  к
ферме приближался улан с белым платком на острие пики.
   - Парламентер, - сказал Сорви-голова, потирая от удовольствия руки. -  И,
конечно, с требованием капитуляции. Ну  ничего,  мы  устроим  ему  достойный
прием! Узнают, с кем имеют дело.
   Вместе с Фанфаном, украсившим свой штык белой  салфеткой  сестрицы  Бетие
настоящей, Сорви-голова поднялся на гребень стены.
   - Жаль, нет у меня дудочки, - пошутил Фанфан, - не  то  сыграл  бы  я  им
песенку!
   - Лейтенант Фанфан, смирно! - с насмешливой торжественностью  скомандовал
Сорви-голова.
   Английский парламентер, осадив коня в пятнадцати шагах от фермы, закричал
зычным голосом:
   - По приказу его милости майора Колвилла я  тре-бую  от  обитателей  этой
фермы открыть ворота и безоговорочно выдать человека,  именуемого  капитаном
Сорвиголова. В случае неповиновения дом  будет  взят  штурмом  и  сожжен,  а
жители его будут судимы со всей строгостью законов военного времени.
   Ответ не заставил себя долго ждать:
   - Я, капитан Сорви-голова, взорвавший водохранилище  Таба-Нгу,  оценивший
всего в пенни голову человека, именуемого Колвиллом,  и  уничтоживший  взвод
улан, по-сланный в погоню за мною, предлагаю вам немедленно убраться отсюда!
В противном случае я буду стрелять. Парламентер должен  быть  вежлив,  а  вы
невоспитанный грубиян. Что же касается  Колвилла,  то  я  приговорил  его  к
смертной казни, и  потому  его  слова  не  имеют  для  меня  ровно  никакого
значения.
   Видимо смущенный, парламентер отвечал более мягким тоном:
   -  Должен  предупредить,  что  нас  пятьсот  человек  и   мы   в   случае
сопротивления пленных брать не будем.
   - Пятьсот человек - это не так уж много. А пленных у вас не будет хотя бы
по той простой причине; что вам не удастся их взять.
   - Это ваше последнее слово?
   - Yes, sir!*
   Убедившись,  что  настаивать  бесполезно,  парламентер  повернул  коня  и
ускакал в сопровождении трубача.
   Прошло  четверть  часа.  Англичане  были  еще  далеко,  но  кольцо  осады
постепенно сужалось. Они приближались очень осторожно  и  не  решались  идти
напролом, не зная,  сколько  буров  на  ферме.  А  один  уланский  взвод  из
двенадцати человек застыл неподвижно примерно в полутора тысячах  метров  от
фермы.
   Непростительное легкомыслие! Сорви-голова, желая показать осаждавшим,  на
что  способны  Молокососы,  не  мог   противостоять   желанию   послать   им
приветственный залп. Он подозвал к себе самых метких стрелков, то-есть  всех
буров, кроме "Фанфана, Финьоле и Жана Пьера, и, указывая им на группу  улан,
сказал:
   - Положите ружья на  стену,  цельтесь  хорошенько  и  стреляйте  по  моей
команде.
   Напрасная и безрассудная попытка, скажут иные. Действительно, мишень была
настолько далека, что контуры людей расплывались, а цвет хаки делал их почти
неви-димыми.
   Но ведь буры - лучшие в мире стрелки, а маузер - замечательное оружие.
   Это ружье весом в четыре килограмма имеет в длину, не считая штыка,  1,23
метра. Калибр его 7 миллиметров, В его патроне 2,5 грамма бездымного пороха,
а пуля из твердого свинца в  рубашке  из  никелированной  стали  весит  11,2
грамма.
   Первоначальная скорость полета его пули достигает  внушительной  цифры  в
728 метров в секунду, тогда как скорость  пули  английского  ли-метфорда  не
превышает 610 метров.  Пуля  маузера  смертельна  даже  на  расстоянии  4000
метров, между тем как  ли-метфорды  бьют  всего  на  3200  метров.  Наконец,
траектория полета пули маузера более отлогая, чем английская, что  позволяет
попадать в цель с невероятно большой дистанции.
   Следовательно, при наличии таких метких стрелков, как десять Молокососов,
взвод английских улан не должен был чувствовать себя в безопасности.
   - Огонь! - вполголоса скомандовал Сорви-голова.
   И вот один за другим, почти  единым  протяжным  звуком  прогремели  шесть
выстрелов. Еще секунда - и  группа  улан  пришла  в  полное  замешательство.
Выбитые из седла всадники кувырком  полетели  наземь,  в  то  время  как  их
испуганные кони понеслись по полю.
   Несмотря на солидное расстояние, ни одна пуля не  пропала  даром.  И  кто
знает, не сразила ли какая-нибудь из них сразу нескольких  жертв?  Маузер  -
чудесное и страшное оружие.
   На  такой  большой  дистанции  все  это  выглядело,  правда,  не  так  уж
драматично. Создавалось впечатление, будто ребенок бросил горстку шариков  в
кучку оловянных солдатиков.
   Выстрелы сделали англичан более осторожными. Они мгновенно разделились на