ердечно.

 А те, не теряя даром драгоценного времени, сразу же приступили к разработке 
плана действий. Скоро в голове Жана Грандье созрел оригинальный и вполне 
осуществимый замысел.
   Ему было ясно, что женщины легко пройдут там, где мужчин остановили бы на
первом  же  шагу.  Что  же!  Молокососы  позаимствуют  платья  из  гардероба
двоюродных сестер Поля и обратятся в женщин.
   Так Сорви-голова превратился в сестрицу Бетие, рослую  девушку,  носившую
голландский чепец, Фанфан  стал  сестрицей  Гриэт,  черноволосой  девицей  в
невообрази-мой шляпке, а Поль преобразился в сестрицу Наати,  неказистую  по
внешности, но обладающую несравненными способностями доильщицы.
   Сорванцы учились ходить в  юбках,  перенимали,  насколько  это  возможно,
скромные девичьи повадки, - словом, делали все то, что Фанфан  непочтительно
называл "кривляньем"
   Вечером устроили генеральную репетицию. Все  сошло  отлично.  А  на  утро
следующего дня они уже гнали скот на водопой, не забыв захватить корзины,  в
которые, кроме завтрака, положили немного тряпья.
   Импровизированные пастушки чудесно вышли из опасного испытания.
   Случай с коровой, не позволившей уланам доить себя, подсказал Жану  мысль
захватить в следующий раз подойник, в который сестрица Наати - она же Поль -
должна была надоить молока, чтобы отвлечь внимание солдат.
   На  другой  день,  как  уже  известно  читателю,  сорванцы,  рискуя  быть
расстрелянными на месте, привели в исполнение свой дерзкий замысел.
   Фанфан и Сорви-голова - то-есть сестрицы Гриэт и  Бетие-спрятали  на  дне
своих корзин, под тартинками, платками и вязаньем, по полудюжине  динамитных
патронов, снабженных бикфордовыми шнурами, - и будь что будет!
   Проделка капитана Молокососов удалась на славу. В то время как  Поль  без
устали поил молоком жаждущих  солдат,  лже-Гриэт  и  лже-Бетие  незаметно  и
осторож-но закладывали в щели стены водохранилища динамит-ные патроны.
   Сбившееся в кучу, мычащее и топчущееся на месте стадо совершенно скрывало
их во время этой опасной ра-боты от взоров солдат.
   Затем отважные сорванцы, не теряя самообладания, подожгли фитили.  Теперь
уже никто не был бы в силах помешать делу разрушения.
   А у Жана, этого безрассудного смельчака, хватило еще дерзости приписать к
объявлению Колвилла, которое он заметил вчера, уже известные нам слова:
   "А я предлагаю только пенни за голову майора Колвилла. Она не стоит  даже
и этого"
   И не побоялся при этом подписаться. Пусть знает!
   Пора было, однако, удирать.
   Удирали они довольно быстро, то  и  дело  подгоняя  животных.  Только  бы
добраться до фермы!
   Благоразумная  предосторожность,  мудрое  решение!  Ибо,   во-первых,   у
водохранилища  вот-вот  заварится  горячее   дело   и,   во-вторых,   уланы,
отправленные им вдогонку майором Колвиллом, уже скачут во весь опор.
   К счастью, улан задержало одно обстоятельство:  они  наткнулись  на  кучу
мелких монет-щедрый дар любителей молока, с  таким  отвращением  выброшенный
сестрицей Наати.
   "Солдат не очень-то богат. Кто этого не знает?" - гласит одна песенка.  А
уланы этого взвода, как нарочно все  были  такими  голяками,  у  которых  не
водилось и гроша за душой Поэтому они  спешились  и  стали  жадно  подбирать
пенсы и шиллинги.
   А это значило, что беглецами или беглянками, как будет  угодно  читателю,
было выиграно еще пять минут.
   Сестрица Бетие, часто оглядывавшаяся назад, заметила  улан,  которые  уже
снова успели вскочить в седла.
   - Кажется, погоня...
   - Вот так штука! И, конечно, уланы! - воскликнула  Гриэт.  -  Как  охотно
переколотил бы я их всех до одного!..
   - Как ты думаешь, Поль, - спросила Бетие, она же Сорви-голова, - добредут
коровы домой без нас?
   - Доберутся! - коротко ответила Наати.
   - Тогда мы сейчас позабавимся. Еще пять минут назад  мы  бы  пропали,  но
теперь у нас есть возможность драться.
   Вместо ответа Наати  пронзительно  свистнула.  Услышав  знакомый  сигнал,
головная корова пустилась в галоп и увлекла за собой все  стадо,  которое  с
грохотом снежной лавины помчалось к ферме.
   Дорога круто поднималась в гору. С левой стороны ее  высилась  скала,  на
которой зияла расщелина шириной в два метра и высотой в метр. Это был вход в
пещеру. Все три сестрицы забежали туда  на  секунду  и,  выйдя,  выстроились
плечом к плечу перед входом.
   Уланы мелкой рысцой одолевали кручу. Их утомленные кони едва плелись.
   Пастушки легко могли  бы  удрать,  однако  не  двига-лись  с  места  и  с
любопытством поглядывали на улан. Те заметили  их  и  стали  кричать,  чтобы
девушки спустились к ним.
   Пастушки не шевельнулись, даже не удостоили улан ответом.
   Тогда сержант, скакавший впереди, подъехал к пещере, осадил перед  входом
коня и, не слезая с него, попытался обнять Гриэт.
   -- Сдавайтесь, плутовки, и марш за мной! - крикнул он.
   С невозмутимым спокойствием Гриэт, она же Фанфан, ухватила кавалериста за
сапог и, приподняв его без всякого, видимого усилия, сбросила с седла.
   Трах-тарарах! Раздалось бряцанье железа,  прозвучала  крепкая  солдатская
брань,  потом  послышался  стук  копыт  убегающего  коня,  который,  сбросив
сержанта, предоставил его самому себе вместе с пикой, саблей, ружьем и  всем
остальным достоянием улана.
   Три пастушки, внезапно <растаяв", закатились неудержимым хохотом. Видимо,
шутка показалась им очень забавной.
   Уланы же, напротив, нашли ее весьма неуместной.
   С полдюжины их спешились. Наставив на бедняжек свои длинные  пики