ой быстротой перестрелял лошадей.
   Ни одна лошадь не падала сразу. Все они бились,  поднимались  на  дыбы  и
отскакивали в сторону, обнажая скрывавшихся за ними всадников. Один из  пяти
оставшихся в живых улан  целился  в  них,  стоя  на  колене.  Но  Жан  успел
опередить его, и, пораженный пулей  капитана  Сорви-голова,  он  опрокинулся
навзничь.
   - А теперь только четверо! - торжествовал Фанфан,  зажимая  рукой  сильно
кровоточащее ухо.
   Вся эта драма  длилась  не  более  пяти  минут.  Уцелевших  улан  охватил
какой-то суеверный страх.
   О, если бы у них были кони, как охотно бросились бы они наутек! Но бедным
животным досталось сильнее людей: все они были перебиты.
   Уланам оставалось только поплотнее прижаться  к  земле.  А  кругом  -  ни
ложбинки, ни камня, за которым можно было бы укрыться, лишь кое-где  скудные
клочья степной травы.
   Молокососы же, хотя и уступали уланам в численно-сти, были отлично укрыты
от глаз противника.
   - Пора кончать! - повторил Сорви-голова. -  Нам  нельзя  терять  времени,
ведь путешествие только началось. Гром и молния! А как охотно уничтожил бы я
целый полк этих проклятых улан!
   Сорви-голова прекрасно научился у буров бить врага из засады. Он умел, не
обнаруживая себя, следить за всеми действиями противника, мог незаметно  для
неприятеля изменить позицию или зайти врагу в тыл.  Вот  и  теперь,  зарядив
свое ружье, он шепнул несколько слов Фанфану, а сам пополз по выбоине.
   Уйдя метров на пятьдесят от своего товарища,  Жан  едва  слышно  свистнул
сквозь зубы.
   Фанфан тотчас же насадил на  ружье  шляпу  и,  вытянув  в  сторону  руку,
приподнял шляпу над выбоиной. Англичане клюнули на эту приманку и  принялись
нещадно ее обстреливать. Их головы чуть приподнялись над землей. Но для Жана
Грандье и этого было достаточно. Паф! Паф!..-раздались его меткие  выстрелы.
И тотчас же за ними последовали  два  других:  паф,  паф!..  Жан  послал  их
наугад, целясь чуть повыше линии цвета хаки, по которой  можно  было  узнать
затянутые в мундиры спины улан. Наступила  полная  тишина.  Потом  от  земли
отделился один (всего один!) объятый смертельным ужасом человек.
   - Погибли! Все погибли! - кричал он, размахивая белым  платком.-Вы  убили
всех!.. Я сдаюсь, сдаюсь.
   - Откуда он взялся? - удивился Сорви-голова, поднимаясь в свою очередь. -
Значит, я все-таки промахнулся... Эй, Фанфан! Поднимайся! Победа за нами!
   Улан подходил, шатаясь, растерянный, с обезумевшими от ужаса глазами.
   - Руки вверх, молодчик! - скомандовал Сорви-голова
   Тот поднял дрожащие руки и, заикаясь, пробормотал:
   - О нет, я не обману... У меня  пропала  всякая  охота  сопротивляться...
Прошу только об одном: пощадите!
   - Охотно, -  ответил  Сорви-голова,  из  обычной  своей  осторожности  не
опуская, однако, ружья. Внезапно его осенила мысль.
   - Номер вашего полка? - спросил он улана,  который  дрожал  и  лязгал  от
страха зубами.
   - Третий уланский, - с трудом ответил солдат.
   - В таком случае, вы должны знать майора Колвилла.
   - Конечно, я его знаю. Он - помощник командира  третьего  уланского.  Наш
полк стоит в Ледисмите, а  мой  эскадрон  был  отправлен  под  Кимберли  для
разведочной службы.
   - Вот что: я отпущу вас на свободу, но с одним условием. Согласны?
   - Да, вы только скажите. Исполню все, что потребуете.
   - Мое имя Сорви-голова, я - Брейк-нек, капитан Молокососов. Это я взорвал
мост на Моддере.
   - Я очень много слышал о вас, - произнес улан.
   - Вы видели, как я только что расправился с вашим взводом?
   - О, это ужасно!.. Вы страшный человек!
   - Я напоминаю об этом не из хвастовства, а  только  для  того,  чтобы  вы
повторили мои слова майору Колвиллу. Вы прибавите еще: "Человек, которого вы
осудили на идиотскую и варварскую игру "Pigsticking", поклялся убить  вас  и
убьет. Ничто не спасет вас от его мести". А теперь можете идти: вы свободны!
   Хорошо вымуштрованный солдат  отдал  по-военному  честь,  поблагодарил  и
поплелся прочь,  пошатываясь,  точно  пьяный,  или  как  человек,  одержимый
каким-то кошмаром.
   - И передайте вашим привет!  -  крикнул  ему  вдогонку  Фанфан.-А  теперь
займемся каталками,-добавил он, обращаясь к Жану.
   На первый взгляд, велосипед  производит  впечатление  необычайно  хрупкой
машины, в действительности же он обладает большой прочностью. Когда смотришь
на изогнутые  под  различными  углами  эмалированные  трубочки,  из  которых
построен его корпус, на колеса с тонкими, как лапки паука,  спицами,  так  и
кажется,  что  среднего  веса  тяжесть,  самый  незначительный  удар   могут
разладить весь этот механизм. А между тем он не  гнется  даже  под  тяжестью
толстяка весом в сто килограммов и может устоять против  сильнейших  ударов,
что и подтвердилось на примере велосипедов, выбранных Молокосос