ане, проявляя  безумную
храбрость и стойкость, дали еще залп. И тогда в третий раз прогремела  пушка
буров.
   - Они устанут раньше нас. - произнес командир бурских артиллеристов.
   И он угадал! Сквозь дым, окутывавший  среднюю  платформу,  уже  показался
белый платок, которым махали, нацепив его на кончик штыка. Англичане  решили
вступить в переговоры.  Огонь  прекратился,  и  начальник  бурского  отряда,
присланного Кронье, некий фермер по фамилии Вутерс, в свою очередь  водрузил
над траншеей белый платок. Тогда молодой английский офицер проворно спрыгнул
на рельсы, прошел половину  расстояния,  отделявшего  поезд  от  траншеи,  и
остановился. Вутерс  также  вылез  из  окопа  и  подошел  к  неприятельскому
офицеру.
   -  Мы  согласны  капитулировать,   -   сказал   англичанин,   высокомерно
поклонившись буру. - Каковы ваши условия?

   - Наши условия? Да никаких условий,  -  спокойно  ответил  бюргер.  -  Вы
сдадитесь в плен, только и всего. Вы покинете бронепоезд,  оставив  там  все
ваше оружие, и остановитесь на расстоянии двадцати  шагов  от  первой  нашей
траншеи. Оттуда вас отведут в лагерь.
   - Надеюсь, наши люди имеют право сохранить свои вещи?
   - А что же вы думаете, - насмешливо  ответил  Вутерс,  -  мы  поведем  их
нагими?
   - Я хотел сказать: свои рюкзаки, - угрюмо поправился англичанин.
   - Пожалуй, но после осмотра.
   - Нас трое офицеров, и всем нам не хотелось  бы  расставаться  со  своими
шпагами.
   - Об этом будете договариваться с Кронье. Мое дело только доставить вас к
нему. Даю вам пять минут. Если ровно через  пять  минут  вы  не  выстроитесь
здесь без оружия, мы возобновим огонь.
   Англичане поняли, что дальнейшее  сопротивление  бессмысленно,  и  решили
сдаться. Они покинули крепость  на  .  колесах  и  под  водительством  своих
офицеров выстроились перед траншеей.
   Вооруженные буры вышли из окопов, с любопытством, не  лишенным  уважения,
рассматривая  англичан.  Те  сохранили  свою   прекрасную   выправку,   хотя
большинство из них  и  не  скрывали  радости  по  поводу  развязки,  которая
избавляла их от опасностей войны.
   Осторожный Вутерс все же скомандовал по-английски;
   - Hands up!*
   Приказ был немедленно выполнен всеми, за исключением  капитана,  старшего
по чину из троих офицеров.
   Затем Вутерс в сопровождении капитана Сорви-голова и тридцати бюргеров  и
Молокососов приблизился к англичанам, чтобы проверить,  нет  ли  в  рюкзаках
оружия. Когда он проходил мимо английского капитана, тот выхватил из рюкзака
револьвер и выстрелил в упор.
   - Вот тебе, негодяй! - крикнул он. - Всех бы вас уничтожить!
   Вутерс упал навзничь с раздробленным черепом.
   Это отвратительное и низкое убийство вызвало  у  буров  взрыв  бешенства.
Сорви-голова с молниеносной быстротой поднял ружье к  плечу  и  выстрелил  в
убийцу. Труп капитана рухнул на тело его жертвы...
   На мгновение оба отряда оцепенели.
   Но расправа с преступником на  месте  преступления  не  успокоила  буров,
негодование их не знало предела. Все они, старые и  молодые,  жаждали  крови
остальных англичан, которые, по их мнению, должны были  жестоко  поплатиться
за подлое преступление одного из своих товарищей.
   - Смерть англичанам! Смерть!.. Еще минута - и  пленники  будут  перебиты.
Командование перешло теперь к Жану. Его  бросило  в  дрожь  при  мысли,  что
сейчас произойдет одно  из  тех  массовых  убийств,  которые  вписываются  в
историю народов и накладывают позорное пятно как на людей,  их  совершивших,
так и на людей, не помешавших  совершиться  им.  Сейчас  ружья  начнут  сами
стрелять...
   С  риском  стать  первой  жертвой  своих  обезумевших  от  гнева   друзей
Сорви-голова бросился между англичанами и уже нацеленными на  них  маузерами
буров и, подставив свою грудь под выстрелы, крикнул:
   - Опустите ружья! Друзья, умоляю - опустите ружья!
   Буры спорили, кричали, жестикулировали, но никто  из  них  не  выстрелил.
Победа была наполовину одержана.
   А Сорви-голова продолжал своим звонким голосом:
   - Вы люди справедливые и сражаетесь за священное  дело  свободы.  Во  имя
справедливости, во имя свободы, которую вы непременно завоюете,  не  карайте
этих пленников за преступление, в котором они невиновны.
   - Верно! Он прав! - раздалось несколько  голосов.  Наиболее  непримиримые
молчали, но и они  не  решались  уже  кричать:  "Смерть  англичанам!"  --  и
вынуждены были молча, хотя и с явным сожалением, опустить свои ружья.
   Военнопленные были спасены.
   Английский лейтенант подошел к Жану Грандье и, отдав ему честь, сказал:
   - Капитан! Вы - великодушный противник и настоящий джентльмен.  Благодарю
вас лично от себя и от имени этих честных воинов, порицающих  отвратительный
поступок капитана Хардена.
   - Харден? Командир первой роты шотландских стрелков?
   - Вы его знали?
   - Так это точно был он?
   - О, да.
   - В таком случае, и я, в свою очередь, благодарю вас, лейтенант.
   Во время этого короткого разговора буры осмотрели  рюкзаки  сдавшихся  и,
убедившись, что в них не спрятано оружия, решили отправить пленных в лагерь.
Честь конвоировать их досталась Молокососам - они ее заслужили.
   И вот англичане