нуть лямку и 
остальные.

– А может, он не пойдет, – робко высказал свои соображения Устинович среди 
всеобщего уныния. Все поняли, что под «ним» подразумевается Громоносцев, и 
втайне надеялись, что он не пойдет за Слаеновым.

Но он пришел. Пришел вместе со Слаеновым.

Слаенов гневно и гордо посмотрел на окружающих и проговорил, указывая пальцем 
на 
Туркина:
– Вот, Цыганок, он отказывается платить 
долги!
Все насторожились. Десяток пар глаз впился в хмурое лицо Цыгана, ожидая чего-то 
решающего.

Да или 
нет?
Да или нет?..

А Слаенов 
жаловался:
– Я пришел. Давай, говорю, долг, а он смеется, сволочь, и на Гоголя показывает.

Громоносцев молчал, но лицо его темнело все больше и больше. Узенькие ноздри 
раздулись, и вдруг он, обернувшись к Слаенову, скверно выругался.

– Ты что же это?.. Думаешь, я держиморда или вышибала какой? Я вовсе не обязан 
ходить и защищать твою поганую морду, а если ты еще раз обратишься ко мне, я 
тебя сам проучу! Сволота 
несчастная!
Хлопнула дверь, и Слаенов остался один в кругу врагов, беспомощный и жалкий.

Ребята зловеще молчали. Слаенов почувствовал опасность и вдруг ринулся к двери, 
но у двери его задержал Янкель и толкнул обратно.

– Попался, голубчик, – взвизгнул Турка, и тяжелая пощечина с треском легла на 
толстую щеку Слаенова.

Слаенов охнул. Новый удар по затылку заставил его присесть.

Потом кто-то с размаху стукнул кулаком по носу, еще и еще 
раз…
Жирный ростовщик беспомощно закрылся руками, но очередной удар свалил его с ног.

– За что бьете? Ребята! Больно! – взвыл он, но его били.

Били долго, с ожесточением, словно всю жизнь голодную на нем выколачивали. 
Наконец отрезвились.

– Хватит. Ну его к черту, паскуду! – отдуваясь, проговорил Турка.

– Хватит! Ну его! 
Пошли…
Слаенов, избитый, жалкий, сидел в углу у стульчака, всхлипывал и растирал 
рукавом кровь, сочившуюся из носа.

Ребята вышли.

Весть о случившемся сразу облетела всю Шкиду.

Старшие в нижней уборной организовали митинг, где вынесли резолюцию: долги 
считать ликвидированными, рабство уничтоженным – и впредь больше не допускать 
подобных вещей.

Почти полтора месяца голодавшая Шкида вновь вздохнула свободно и радостно.

Вчерашние рабы ходили сегодня довольные, но больше других были довольны старшие.

Сразу спал гнет, мучивший каждого из них. Они сознавали, что во многом были 
виноваты сами, и тем радостней было сознание, что они же помогли уничтожить 
сделанное ими зло.

Падение Слаенова совершилось быстро и неожиданно. Это была катастрофа, которой 
он и сам не ожидал. Сразу исчезли все доходы, сразу он стал беспомощным и 
жалким, но к этому прибавилось худшее: он не имел товарищей. Все отшатнулись от 
него, и даже Кузя, еще недавно стоявший перед ним на коленях, смотрел теперь на 
него с презрением и отвращением.

Через два дня из изолятора выпустили Савушку и сняли с него вину.

Школа, как один человек, встала на его защиту, а старшеклассники рассказали 
Викниксору о деяниях великого ростовщика.

Савушка, выйдя из изолятора, тоже поколотил Слаенова, а на другой день некогда 
великий, могучий ростовщик сам был заключен в изолятор, но никто не приходил к 
нему, никто не утешал его в заключении.

Еще через пару дней Слаенов исчез. Дверь изолятора нашли открытой. Замок был 
сорван,