Сволочи. Это новички сперли, не иначе. Наши ребята не способны теперь на это.

– Ну ладно, идем.

Вошли в знакомый, до мельчайших подробностей примелькавшийся за долгое 
пребывание в школе кабинет и остановились перед заведующим.

Викниксор сидел у стола, надвинув на глаза картонный козырек, и читал. Подняв 
козырек, он поглядел на ребят.

– В чем 
дело?
Янкель выступил вперед и заговорил нетвердым, но решительным голосом.

– Виктор Николаевич, – сказал он, – мы хотим уйти из школы!.. Да, мы хотим уйти 
из школы, потому что мы уже выросли.

Викниксор сбросил козырек и с чуть заметной усмешкой с ног до головы оглядел 
ребят, будто желая удостовериться, действительно ли они выросли. Перед ним 
стояли те же ребята, даже на лицах мелькало легкое волнение, обычное при 
разговоре с воспитателем, но в голосе Гриши Черных, воспитанника четвертого 
отделения, Викниксору послышались новые, неслыханные нотки.

Мужественно говорил Гриша 
Черных:
– Виктор Николаевич, ей-богу, мы выросли. Когда я пришел в школу, мне было 
тринадцать лет. Я многого не понимал. Десять уроков в день я истолковывал как 
наказание. Тогда мне казалось, что уроки и изолятор – одно и то же. Тогда я 
боялся изолятора. Теперь мне шестнадцать лет, и я не могу мириться с узкими 
рамками школьного режима. Да, не могу… При всем моем уважении к изолятору, к 
пятому разряду и к вам, Виктор 
Николаевич…
– Да, и к вам, Виктор Николаевич, – поддакнул Пантелеев, и Викниксор, взглянув 
на Леньку, вспомнил, вероятно, как два с половиной года назад он разговаривал с 
этим парнем – здесь, в этом кабинете, у этого же стола.

– И к Элле Андреевне, – перечислял Янкель, – и к дяде Саше, и к «Летописи», и к 
урокам древней истории. Мы очень благодарны школе Достоевского. Она многому нас 
научила. Но мы выросли. Мы хотим работать. Мы чувствуем 
силы…
И Янкель вытянулся, бессознательно расправляя грудь, а Пантелеев сжал кулаки и 
согнул руку, словно хотел показать Викниксору свои мускулы.

Оба застыли, ожидающе глядя на Викниксора.

Викниксор сидел задумавшись, а на лице его играла еле заметная, понимающая 
улыбка. Потом он встал, прошелся по комнате и еще раз посмотрел на обоих 
воспитанников долгим, внимательным взглядом.

–