Взрыв произвел среди наступающих такие опустошения и так испугал их, что они, 
растерявшись, в тревоге хлынули назад, давя друг друга.

— За мной! — крикнул Эмаи.

Горсть храбрецов не отставала от него ни на шаг. Враги дрогнули под этим 
отчаянным натиском и покатились обратно меж двух рядов догоравших хижин. Эмаи 
пядь за пядью возвращал себе родную деревню. Вот он вновь овладел пепелищем 
своего дворца, вот опять висячая могила его матери находится за широкой спиной 
сына. Была минута, когда казалось, что Эмаи выгонит врагов из деревни за 
частокол.

Но воины Сегюи скоро опомнились. Под напором задних рядов передние остановились 
и снова перешли в наступление. Защитников деревни оставалось слишком мало. Их 
было так мало, что они с трудом загораживали улицу и опасались, как бы их не 
обошли с тылу. Они бились с отчаянным, безнадежным мужеством, но опять 
отступали, и на этот раз быстрее, чем прежде.

И вот их загнали в самый конец деревни. У Эмаи теперь было не больше тридцати 
человек. За ним горел частокол. Они уже все твердо знали, чем кончится битва: 
их вдавят в огонь, и они сгорят.

Вдруг совсем рядом Эмаи увидел бревенчатый дом своего белого пленника. На 
пороге стоял огромный человек с огненными волосами и махал ему здоровенной 
рукой. Маленький отряд теснимых воинов, ища прикрытия сзади, решил отступить к 
плотным стенам этого домика… Едва Эмаи оказался возле двери, как Рутерфорд 
схватил его за плечи и втащил внутрь. Все бойницы были открыты, и свет пожара 
проникал в комнату. Эмаи увидел девушку, сидевшую на полу.

— Эшу! — вскричал он дрогнувшим голосом. — Ты здесь? Я думал, что ты у них, в 
плену…

Рутерфорд откинул ногой доску и показал вождю черную яму.

— Здесь ваше спасение, — сказал он. — Пусть воины по одному спустятся туда, 
вниз, и все вы будете свободны.

Вождь молчал и не двигался с места.

— Ты мне не веришь, Эмаи? Спроси свою дочь.

— Он говорит правду, отец, — сказала девушка.

Бой происходил возле самых дверей дома. Эмаи по одному втаскивал своих воинов в 
комнату и каждому приказывал спуститься в яму. Воины не понимали, в чем дело, 
но повиновались беспрекословно.

— Идите по течению ручья! — кричал им вслед Рутерфорд.

В доме стало жарко и запахло дымом. Нападающие повторили свой маневр — они 
подожгли заднюю стену дома. Когда снаружи не осталось ни одного воина, 
Рутерфорд захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку.

— Теперь вы должны спуститься, — сказал он Эшу и Эмаи.

В дверь бешено колотили палками. Ее крепкие сосновые доски гнулись.

— Иди и ты с нами, — проговорил Эмаи, обращаясь к Рутерфорду.

— Нет, я останусь, — ответил Рутерфорд. — Я должен завалить вход в подземелье, 
чтобы они не нашли его и не пустились за нами в погоню.

Он вынул из-под сена свой пистолет, сунул его в бойницу возле самой двери и 
выстрелил. Стук в дверь сразу прекратился. Он снова и снова заряжал свой 
пистолет и снова стрелял. Сквозь круглое отверстие бойницы он видел, что 
осаждающие отошли далеко в сторону и не смеют приблизиться к двери. Комната 
наполнилась удушливым дымом, дышать стало почти невозможно. На стенах от жары 
пузырилась смола. Сквозь щели между бревнами врывалось пламя. А Эмаи все еще 
стоял возле ямы, не решаясь спуститься и оставить Рутерфорда одного.

— Иди! — крикнул ему Рутерфорд. — Ты должен нести свою дочь, потому что она не 
может ходить. Не бойся, — прибавил он усмехаясь, — я скоро догоню вас.

Эмаи взвалил на плечи Эшу и исчез вместе с нею в яме. Оставшись один, Рутерфорд 
сунул свой пистолет за пояс и взял топор. Одним ударом разрубил он проволоку, 
которая привязывала жерди крыши к верхним бревнам сруба. Жерди сразу погнулись 
и осели под тяжестью наваленной на них земли. Держа в руке конец проволоки, 
Рутерфорд спустился в яму и крепко обхватил ногами верхнюю часть шеста. 
Опершись спиной о стену шахты, он изо всех сил дернул за проволоку.