— Что же я могу предложить вам, Робертс? — сказал он наконец. — Я дал бы вам 
денег, но, боюсь, на Нукагиве они вам не пригодятся. Просите у меня сами чего 
хотите.

— Сначала я хотел попросить пороху и пуль, сэр, потому что у меня есть ружье и 
нет зарядов, — ответил Робертс. — Но потом я подумал, что мне никогда не 
придется стрелять из ружья: зверей, чтобы охотиться, здесь нет, островитяне 
относятся ко мне отлично, а Кабри трус и никогда не посмеет открыто напасть на 
меня. Нет, капитан, благодарю вас. Я ходил с вами по острову потому, что это 
было для меня развлечением. Никакой награды мне не нужно.

И все же Крузенштерну удалось, хотя и невольно, оказать Робертсу услугу.

17 мая 1804 года на рассвете «Надежда»и «Нева» подняли якоря. Ветер дул 
порывистый, постоянно менявший направление, и выйти из узкого, загроможденного 
коралловыми рифами горла бухты Анны-Марии оказалось очень трудно. Только к 
вечеру оба корабля были в открытом море. Едва стемнело, к Крузенштерну подошел 
лейтенант Ромберг и доложил, что в старых парусах, сложенных на палубе, матросы 
нашли человека, который забрался туда, вероятно, еще накануне вечером.

— Кого? Нукагивского островитянина? — спросил Крузенштерн.

— Нет, капитан, — ответил Ромберг, — белого.

Крузенштерн был удивлен таким открытием и приказал немедленно привести этого 
человека к себе. Но он удивился еще больше, когда человек этот оказался 
французом Кабри.

Кабри повалился Крузенштерну в ноги.

— Простите, капитан, простите! — закричал он, — Меня оклеветал враг. Я всегда 
был искренним вашим другом.

— Зачем вы без разрешения забрались на мой корабль? — строго спросил 
Крузенштерн.

— Я знал, что вы откажетесь взять меня. Я был оклеветан и не имел возможности 
оправдаться, — продолжал Кабри. — А на Нукагиве оставаться я больше не мог, 
потому что мой враг собирался погубить меня, едва вы покинете остров.

— Как же он собирался вас погубить?

— Он хотел застрелить меня из ружья.

Крузенштерн усмехнулся, вспомнив, что у Робертса нет ни крупинки пороха.

— Смилуйтесь, капитан, не бросайте меня в воду! — умолял Кабри. — Я не хочу 
даром есть хлеб, я буду работать вместе с матросами. Вы, кажется, плывете 
сейчас на Гавайские острова. Высадите меня там. Я согласен жить где угодно, 
лишь бы мой враг был далеко.

Крузенштерн принужден был оставить француза на корабле. Впрочем, он был даже 
рад этому: он отблагодарил Робертса.



Гавайские острова

Оба корабля плыли теперь к Гавайским островам. Там им предстояло разлучиться 
надолго: Крузенштерн решил отправить «Неву»к Аляске, а сам на «Надежде» держать 
путь к Камчатке.

Такое разделение кораблей должно было намного ускорить решение многочисленных 
задач, стоявших перед экспедицией. В то время, когда «Надежда» будет находиться 
в Японии, «Нева» посетит русские владения в Америке.

25 мая вторично пересекли экватор и опять вошли в Северное полушарие. Дул 
ровный попутный ветер. Он смягчал тропическую жару, погода стояла теплая, 
мягкая и приятная. Стаи летучих рыбок взлетали на воздух вокруг кораблей. 
Моряки, отдохнувшие на Нукагиве, работали усердно и охотно.

В свободное время офицеры «Надежды» развлекались рассказами француза Кабри. 
Крузенштерн заставил его вымыться, постричься, побриться, одеться в матросский 
костюм. Но, когда он начинал говорить, все удивлялись диким суевериям этого 
европейца.

Он твердо верил в колдовство и разные заговоры. На груди у него висел волшебный 
талисман, который он надел перед отъездом с острова для того, чтобы Крузенштерн 
не бросил его в море. Талисман состоял из кожаного мешочка, в котором лежали