ильных и свежих источников, а по новым каменным аркам - из реки Апиена, и 
распределил, ее по множеству пышно украшенных водоемов. При нем же была 
построена гавань в Остии: сооружены молы и волноломы, а также построен высокий 
маяк по образцу Фаросского.

Поход он совершил только один, да и тот незначительный. Сенат даровал ему 
триумфальные украшения, но он посчитал их почестью, недостойной императорского 
величия, и стал искать почетного повода для настоящего триумфа. Остановил свой 
выбор он на Британии, на которую после Юлия Цезаря никто не посягал. В 43 г. 
Клавдий поплыл туда из Остии, но из-за бурных северо-западных ветров два раза 
едва не утонул. Совершив переправу, он за несколько дней подчинил себе часть 
острова без единого боя или кровопролития, через несколько месяцев после 
отъезда 
возвратился в Рим и с великой пышностью отпраздновал триумф.

Таковы были деяния Клавдия, которые, после жестокостей Тибе-рия и безумств 
Калигулы, снискали ему заслуженную любовь и привязанность народа. Впрочем, по 
большей части, все это направлялось не им, а волею его жены и 
вольноотпущенников, и он почти всегда и во всем вел себя так, как им было 
угодно 
или выгодно. Он до такой степени был у них в подчинении, что держал себя не как 

правитель, а как служитель: ради выгоды, желания, прихоти любого из них он 
щедро 
раздавал и должности, и военачальства, и прощения, и наказания, обычно даже сам 

ничего не зная и не ведая о том. Даже Аппия Силана, своего тестя, даже двух 
Юлий, своих племянниц, дочь Друза и дочь Герма-ника, он предал смерти, не 
доказав обвинения и не выслушав оправдания, по одним наветам жены своей 
Мессалины, а вслед за ними - Гнея Помпея, мужа старшей своей дочери. Тридцать 
пять сенаторов и более трехсот римских всадников были казнены им с редким 
безразличием. При этом он был так рассеян, что многих приговоренных к казни и 
уже умерщвленных он на следующий день звал на совет или на игру в кости.

Глупость Клавдия засвидетельствована многими анекдотами, но все же далеко не 
очевидна. Еще Август становился в тупик перед вопросом: в здравом уме Клавдий 
или нет, так как явное тупоумие постоянно соседствовало в нем со столь же 
несомненным здравым смыслом. В дальнейшем сохранялась та же неопределенность. 
Многие речи принцепса в сенате доказывают, что он обладал и здравостью суждений,
 
и широкой образованностью. Греческим языком он владел так же свободно, как 
латинским. Не чужд он был и литературным занятиям: оставив после себя и 
сочинения по истории (римскую историю в сорока трех книгах на латинском языке, 
продолжавшую труд Ливия, а также историю этрусков в двадцати книгах и историю 
карфагенян в восьми книгах на греческом языке), и мемуары, и ученое сочинение 
"В 
защиту Цицерона". Но вместе с тем в словах и поступках он часто обнаруживал 
такую необдуманность, что казалось, он не знает и не понимает, кто он, с кем, 
где и когда говорит.

Женат Клавдий был несколько раз, и все его браки оказались неудачны. Первой 
женой его была Плавтия Ургуланилла. Он развелся с ней из-за наглого разврата и 
подозрения в убийстве. Второй женой стала Элия Петина, которую он тоже отверг 
из-за мелких ссор. После них в 39 г. он женился на Валерии Мессалине (Светоний: 

"Клавдий"; 1-10, 12-15, 17, 20, 25, 27, 29, 39-42). Эта третья его жена своей 
невероятной развращенностью превзошла всех своих современниц. По свидетельству 
Аврелия Виктора, она совершала прелюбодеяния повсюду и как бы по праву, отчего 
погибли вместе со своими семьями многие, отвергавшие ее из страха или по 
убеждению, так как она, используя свое женское искусство, обвиняла в совершении 

насилий тех, над кем сама хотела его совершить. От этого еще пуще распаляясь, 
она принуждала предаваться вместе с ней распутству знатных матрон и девиц, 
мужей 
же их заставляла присутствовать при этом. Если кто уклонялся от участия в ее 
оргиях, против него и его семейства возводились ложные обвинения и их 
преследовали (Виктор: "О Цезарях"; 4). Все это она проделывала совершенно 
открыто, на глазах у всего города, и Клавдий был единственным, кто ни о чем не 
знал. Наконец Мессалина преисполнилась такой дерзости, что, не таясь ни от кого,
 
сыграла свадьбу со своим любовником Силием. Тогда вольноотпущенники Клавдия, 
Каллист и Нарцисс, вершившие от его имени всеми делами, стали опасаться за свою 

судьбу: как бы Силий, бывший праправнуком Августа и получивший такую власть, не 

совершил государственный переворот и сам не сделался прин-цепсом. Они рискнули 
донести Клавдию о происках его жены и изобразили дело так, что жизнь его 
подвергается серьезной опасности. Клавдий от этого внезапного известия впал в 
такую растерянность, что не мог ни на что решиться, и Нарцисс своей властью 
довел дело до конца. По его настоянию, сначала был казнен Силий, а потом 
у