конец? Э нет!..
     _______________
          * Стой! Стой! (искаж. нем.).

     Внезапно пан Слешинский прервал Заглобу:
     - Глядите-ка,  милостивые государи, - сказал он, - там что, заря, что
ли?
     - Эй, быть не может! - возразил Скшетуский. - Рановато еще.
     - Это где Староконстантинов!
     - Точно! Видите: все ярче!
     - Боже мой, зарево!
     Все лица тотчас посерьезнели, все забыли про рассказ и вскочили.
     - Зарево! Зарево! - подтвердило несколько голосов.
     - Это Кривонос из-под Полонного подошел.
     - Кривонос со всем войском.
     - Передовые отряды, верно, город подожгли или деревни окрестные...
     В  этот момент тихо протрубили тревогу,  и  сразу к  офицерам подошел
старый Зацвилиховский.
     - Милостивые государи!  -  сказал он.  - Вернулась разведка. Враг под
носом! Выступаем немедленно! К полкам! К полкам!..
     Офицеры поспешили к своим полкам.  Челядь затоптала костры,  и спустя
малое   время   лагерь   погрузился   во   тьму.   Только   вдалеке,   где
Староконстантинов,  небо  становилось  все  краснее,  и  от  зарева  этого
постепенно  меркли  и  гасли  звезды.  Снова  послышались трубы,  тихонько
протрубившие поход.  Неотчетливые группы людей и  лошадей зашевелились.  В
тишине были слышны удары копыт,  мерный шаг пехоты и,  наконец, глуховатый
перестук орудий Вурцеля;  иногда звякали мушкеты или  раздавалась команда.
Было что-то грозное и зловещее в ночном этом походе,  не видимом во мраке,
в  этих голосах,  шорохах,  позвякиванье металла,  в посвечивании броней и
мечей.  Хоругви спускались к староконстантиновской дороге и текли по ней в
направлении зарева,  похожие  на  гигантского ящера  или  змея,  ползущего
впотьмах.  Но дивная июльская ночь уже кончалась. В Росоловцах загорланили
кочеты,  подавая  по  всему  городишке голоса  свои.  Миля  пути  отделяла
Росоловцы от  Староконстантинова,  так  что,  прежде чем  войско медленным
маршем прошло половину дороги, из-за дымного зарева, словно бы испуганная,
выглянула бледная  зорька  и  постепенно стала  насыщать  брезжущим светом
воздух, извлекая из потемок леса, перелески, белую ленту большака и идущее
по нему войско.  Теперь людей,  лошадей и сомкнутые ряды пехоты можно было
различить отчетливее.  Повеял утренний свежий ветерок и  заплескал стягами
над головами рыцарей.
     Впереди шли татары Вершулла,  за  ними -  казаки Понятовского,  потом
драгуны,  пушки Вурцеля,  а  пехота с гусарами замыкала.  Пан Заглоба ехал
рядом со Скшетуским,  но как-то все время вертелся в седле,  и видно было,
что перед неминуемой битвой его охватывает беспокойство.
     - Ваша милость,  -  тихо зашептал он Скшетускому, словно бы опасаясь,
что кто-то подслушает.
     - Что скажешь, сударь?
     - Первыми разве гусары ударят?
     - Ты же говорил,  что ты старый солдат,  а  не знаешь,  что гусар для
решающего удара держат,  до  той поры,  когда неприятель все силы в  битву
бросит.
     - Да знаю я это, знаю! Просто проверить себя хотел!
     С  минуту оба  молчали.  Затем пан Заглоба понизил голос еще больше и
спросил снова:
     - Значит, там Кривонос со всеми своими силами?
     - Точно.
     - А много их у него?
     - С холопами тысяч шестьдесят будет.
     - Ах ты дьявол! - сказал пан Заглоба.
     Скшетуский улыбнулся в усы.
     - Не сочти,  ваша милость,  что боюсь я,  - опять зашептал Заглоба. -
Просто у  меня одышка,  и  толчеи я не люблю,  потому что жарко бывает,  а
когда жарко,  от меня пользы никакой.  Другое дело в одиночку действовать!
Человек хоть уловкой какой выкрутиться может,  а тут и придумать ничего не
успеешь! Тут не голова, а руки в выигрыше. Тут я пень по сравнению с паном
Подбипяткой.  У меня,  сударь, на животе двести червонных золотых, которые
мне  князь пожаловал,  но  верь мне,  что  живот как  раз  предпочел бы  я
где-нибудь в  другом месте держать.  Тьфу!  Терпеть не  могу этих решающих
сражений! Чума их бери!
     - Ничего с вашей милостью не случится. Соберись с духом.
     - С духом?  Этого-то я  и  боюсь,  что  отвага  благоразумие  во  мне
победит!  Я ведь жуть какой запальчивый... А мне нехороший знак был - пока
у костра сидели, две звезды упало. Вдруг какая-нибудь моя!
     - За добрые твои дела бог тебя наградит и в здравии соблюдет.
     - Только бы слишком скоро награды не положил!
     - Отчего же ты при обозе не остался?
     - Я решил, что с войском безопаснее будет.
     - И  правильно.   Вот  увидишь,   ваша  милость,  что  ничего  такого
особенного в  этом  деле  нету.  Мы  уже  привычные,  а  consuetudo altera
natura*. Вот уж и Случь с Вишоватым прудом.
     _______________
          * привычка вторая натура (лат.).

     И  в самом деле,  воды Вишоватого пруда,  отделенные от Случи длинною
запрудою, засверкали вдали. Войска тотчас остановились на всем протяжении.
     - Что? Уже?
     - Князь будет строй проверять, - ответил пан Скшетуский.
     - Терпеть не  могу  толчеи!..  Говорю я  вашей  милости...  просто не
выношу.
     - Гусары на  правый фланг!  -  раздался голос  вестового,  посланного
князем к Скшетускому.
     Уже совсем разви