узнать о вашем беспримерном подвиге.
— Мне кажется вы сильно преувеличиваете мою заслугу, — совершенно искренне 
сказал де Ридфор.
— Когда бы не ваша расторопность, одним королем сегодня стало бы меньше, 
клянусь копьем св. Георгия.
Войдя в свой шатер великий магистр нашел там де Труа.
— Что-то случилось? — спросил де Ридфор, отстегивая плащ. Это был почти не 
вопрос, сказано было с утвердительной интонацией в голосе.
— Да, — подтвердил гость.
— Новости из пыточного поезда?
— Из пыточного поезда.
— Вы все-таки нашли сообщников монаха?
— Не совсем так. Мы нашли лазутчика.
Де Ридфор оторвался от кувшина с вином к которому жадно припал, едва расстался 
с доспехами.
— Один из испытуемых признал, что прислан из лагеря Саладина.
Де Ридфор снова припал к кувшину, по голой шее побежали две розовые струйки. 
Когда великий магистр оставил кувшин в покое, тот был пуст.
— После боя меня всегда мучит жажда.
Де Труа счел возможным проигнорировать это признание.
— Скажите, сударь, сколько человек вы мне изувечили там, в поезде?
— Двенадцать.
— Выходит каждый двенадцатый у нас в войске сарацинский шпион?
Де Труа чувствовал иронию заключенную в словах графа, но она его не волновала. 
Де Ридфор пытался ему таким способом указать на его слабости, но не видел, что 
при этом скорее обнаруживает свои собственные.
— Что же рассказал этот лазутчик после того, как вы поджарили ему пятки?
— Он объяснил медлительность Саладина. Оказывается султан ждет прибытия новой 
армии из Египта. Ее ведет его дядя Ширкух. Не позднее, чем через десять дней 
она будет под Хиттином.
Де Ридфор сразу помрачнел.
— Мы же выставили против него заслон.
— Ширкух обманул комтура Аскалона и обошел его без боя.
— Сейчас трудно сказать.
Граф встал, поискал глазами второй кувшин. Тот оказался уже пуст, отшвырнув его 
в сторону де Ридфор сказал.
— Это может быть связано с кознями монаха?
— Почему бы и нет, даже сегодняшняя духота может быть результатом этих козней. 
Он мог специально отправиться с нами, чтобы отвлечь внимание от других. Даже 
птицы знают этот прием. Перепелка притворяется раненой, чтобы увести хищника от 
гнезда. Брат Гийом притворился присмиревшим…
— Перепелка в сутане, — рявкнул де Ридфор, — и я ведь тоже не подумал, что он 
не один там всем вершит, их там куча этих злокозненных монахов. Может он даже 
не перепелка, в том смысле, что не самый главный.
Де Труа машинально поправил перевязь с мечом.
— Не думаю, что мы сейчас должны занимать этим свои головы.
Великий магистр посмотрел на него удивленно.
— Изъяснитесь!
— Мы достаточно долго сидели в засаде, не пора ли выйти на поле боя.
— Вы выражаетесь фигурально или…
— Нет, я имею в виду самое настоящее поле боя. Если мы сегодня, или в крайнем 
случае, завтра, не атакуем Саладина, мы лишаемся всех шансов.
Де Ридфор сел на свое ложе и обхватил голову ладонями.
— Наше знакомство началось с того, что вы предупреждали меня о катастрофических 
опасностях этой войны, теперь же все чаще выступаете в качестве человека 
советующего вести эту войну, как можно более активно.
— Противоречия, которое вам здесь видится, на самом деле нет.
— Как же нет, когда есть!
— Вспомните нашу беседу в бело-красной зале, мне кажется, мы тогда обсудили все 
детали и тонкости этой проблемы. Зачем же возвращаться. Что же касается моего 
предложения немедленно атаковать сарацин, то оно вытекает из новых сведении 
полученных от лазутчика.
Граф пробормотал какое-то португальское ругательство и перекрестился.
— Мы не зря искалечили этих несчастных, мессир. Только благодаря этому мы 
проникли в замысел монаха. Если бы не эти неприятные вопли, что тянулись вслед 
за обозом, мы бы не знали о приближающейся армии Ширкуха и были бы раздавлены 
на рассвете как молодая черепаха челюстями нильского крокодила.
Де Ридфор не стал возражать, ибо сам думал приблизительно также.
— А что наш… поднадзорный?
— Его телега стоит в миртовой роще, в тылу нашего правого фланга. Возле него 
постоянно дежурят четверо крепких парней из вашей дворцовой охраны. Они 
подчиняются только мне, ну и разумеется вам. Даже приказание короля они не 
выполнят.
— Гюи звал меня сегодня к обеду, но боюсь, у него даже завтрак сегодня не 
получится, — задумчиво сказал граф. Потом он громко позвал мажордома.
— Слушаю, мессир, — вырос как из под земли Карно.
— Немедленно пошлите приглашение Гюи Лузиньянскому, Конраду Монферратскому, 
графу де Бурже, барону де Бриссону, магистрам Калатравы и Компостеллы. Они 
должны прибыть сюда немедленно, немедленно! Дело чрезвычайной важности не 
терпящее никаких отлагательств. Чем быстрее это произойдет, тем больше вы мне 
угодите, Карно.
— Я могу остаться, мессир? — спросил де Труа.
— Извольте. Только это одеяние, — де Ридфор покрутил головою, — оно вызовет