| |
наука старается продать шкуру медведя, которого никогда еще не видел ни один
глаз смертного!
Это признание Ч. Лайэлля звучит весьма показательно, если присоединить к
нему и заявление проф. Макса Мюллера, нападки которого на дарвиновскую
антропологию, с точки зрения языка, никогда, между прочим, не были
удовлетворительно отбиты.
«Что знаем мы о диких племенах за пределами последней главы их истории?
[сравните это с Эзотерической точкой зрения на австралийцев, бушменов, так же
как и на Палеолитного человека в Европе, рассматривающей их, как отпрысков
Атлантов, сохранивших остатки погибшей культуры, процветавшей, когда основная
Коренная Раса находилась в своей силе]. Смогли ли мы заглянуть в их прежнее
существование? Поймем ли мы когда-либо то, что, в конце концов, везде является
наиболее важным и наиболее поучительным уроком, – именно, каким образом стали
они тем, чем они являются сейчас? ..... Их язык действительно доказывает, что
эти, так 762] называемые, язычники с их сложными системами мифологии, их
искусственными обычаями, их непонятными нам настроениями и дикостями, не
являются созданиями дня сегодняшнего, либо вчерашнего. Если только мы не
допустим особого творения для этих дикарей, то они должны быть столь же
древними, как и индусы, греки и римляне [гораздо древнее] .... Они могли быть
жертвами многочисленных бедствий, и то, что мы считаем как бы примитивным,
может оказаться лишь возвратом к дикому состоянию или же вырождением чего-то,
что было гораздо разумнее и понятнее в своих прежних стадиях»1708.
Проф. Георг Раулинсон замечает:
«Первобытный дикарь» есть знакомый термин в современной литературе, но
нет доказательств тому, что первобытный дикарь когда-либо существовал. Вся
очевидность, скорее, свидетельствует об обратном»1709.
В своей книге «Происхождение Народов» он справедливо добавляет:
Мифические предания почти всех народов помещают в начале человеческой
истории эпоху счастья и совершенства, «золотой век», в котором не было никаких
признаков дикости или варварства, но много признаков цивилизации и
утонченности»1710.
Каково будет отношение современного эволюциониста при наличии такой
совокупности доказательств? Мы повторяем вопрос, заданный в «Разоблаченной
Изиде»:
«Доказывает ли открытие останков в Девонской пещере, что в ту эпоху не
существовали современные им расы, более высокой цивилизации? Когда теперешнее
население Земли исчезнет, и какой-либо археолог, принадлежащий к «грядущей
расе» далекого будущего, раскопает домашнюю утварь одного из наших племен в
Индии или на Адаманских островах, будет ли он оправдан, сделав заключение, что
человечество в девятнадцатом столетии «едва лишь выходило из Каменного
Века»1711?
Другая любопытная непоследовательность в научных теориях заключается в
том, что человек Неолита показан гораздо более диким, чем человек Палеолита.
Или Люббок заблуждается в своем сочинении «До-Исторический Человек», или Эванс
в своем труде «Древние Каменные Орудия», – или же оба. Ибо вот, что мы узнаем
из этих и других книг:
1) Когда мы переходим от человека Неолита к человеку Палеолита, орудия
становятся грубыми и тяжелыми образцами, вместо тонко оформленных и
полированных инструментов. Гончарство и другие полезные искусства исчезают, по
мере продвижения по нисходящей скале. И тем не менее, последний мог начертать
такого Оленя!
2) Человек Палеолита жил в пещерах, которые он разделял с гиенами и
львами1712, тогда как человек Неолита сооружал свайные постройки.
763] Каждый, кто даже только поверхностно следил за геологическими
открытиями настоящего времени, знает, что установлено постепенное улучшение в
мастерстве, начиная от неуклюжих осколков и грубо обитых ранних Палеолитных
топориков до относительно утонченных топоров той части Неолитного периода,
которая непосредственно предшествовала употреблению металлов. Но это
происходило в Европе, лишь некоторые части которой едва подымались из воды в
дни высшей Атлантической цивилизации. Тогда существовали грубые дикари и высоко
цивилизованные люди, как и сейчас. Если 50,000 лет после нашего времени,
бушмены-пигмеи будут выкопаны из какой-либо африканской пещеры, вместе с
гораздо более ранними пигмеями слонами, такими, как они были найдены Милн
Эдвардсом в отложениях пещеры на Мальте, то будет ли это поводом для
утверждения, что в наш век все люди и все слоны были пигмеями? Или же, если на
Цейлоне будет найдено оружие племени Веддха, будет ли наше потомство оправдано,
поместив всех нас в разряд дикарей Палеолита? Все предметы, раскапываемые
сейчас геологами в Европе, конечно, никогда не могут быть отнесены к эпохе
более отдаленной, нежели конец Эоценского периода, ибо до этого времени земли
Европы еще даже не поднялись над водою. Также то, что сказано нами, ни в коем
случае, не может быть умалено теоретиками, если они скажут, что эти любопытные
наброски животных и людей, сделанные человеком Палеолита, относятся лишь к
концу Оленьего периода, – ибо такое объяснение было бы весьма слабым, ввиду
невежества геологов, даже относительно приблизительной длительности этих
периодов.
Эзотерическая Доктрина определенно учит догме о подъемах и падениях
цивилизации; и теперь мы узнаем, что:
«Замечателен тот факт, что каннибализм, по-видимому, становится более
частым явлением по мере продвижения человека в цивилизации и, тогда как следы
его часто встречаются во времена Неолита, они становятся весьма редкими или же
|
|
