противоречивыми теориями недавнего происхождения. Вся основа принадлежит 
греческой и индусской архаической астрономии и физике, в те дни называвшимся 
всегда философией. Во всех арийских и греческих умозрениях мы встречаемся с 
представлением всепроникающей, неорганизованной и однородной Материи или Хаоса, 
переименованной современными учеными в «состояние туманности мирового вещества».
 То, что Анаксагор называл Хаосом в своей «Homoiomeria», теперь называется 
сэром Уилльямом Томсоном «первобытным флюидом». Индусские и греческие атомисты 
– Канада, Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций и пр., – отражаются, как в чистом 
зеркале, в приверженцах Атомической Теории наших дней, начиная с Монад Лейбница 
и кончая Вихревыми Атомами сэра Уилльяма Томсона998. Правда, старая 
корпускулярная теория отброшена и место ее занято теорией волн. Но вопрос в том,
 насколько последняя прочно установилась и не будет ли она так же низложена, 
как ее предшественница? Свет, в своем метафизическом аспекте, был исчерпывающе 
обсужден в «Разоблаченной Изиде».
       «Свет есть перворожденный и первая эманация Всевышнего, и Свет есть 
Жизнь, говорит Евангелист (и каббалист). И то и другое суть электричество – 
жизненный принцип, Anima Mundi – наполняющее Вселенную, электрический 
жизнедатель всех вещей. 634] Свет есть великий Маг-Протей и под воздействием 
Божественной Воли Зодчего999 (или вернее Зодчих, Строителей, называемых 
коллективно Единым) его многоразличные, всемогущие волны дали рождение каждой 
форме, как и каждому живому существу. Из его набухающего лона возникают Материя 
и Дух. В его лучах покоятся начала всех физических и химических действий и всех 
космических и духовных феноменов; он оживляет и разлагает, он дает жизнь и 
несет смерть, и из его Предвечной Точки постепенно возникли к существованию 
мириады миров, видимые и невидимые небесные тела. От луча этой Первой Материи, 
единой в трех, «Бог», согласно Платону, «возжег огонь, называемый нами 
Солнцем1000, и который не есть причина света или тепла, но лишь фокус, или как 
можно выразиться, сферическое, выпуклое стекло, посредством которого Лучи 
Предвечного Света материализуются и сосредотачиваются на нашей Солнечной 
Системе и производят все соотношения сил»1001.
       Это есть Эфир, как правильно объяснено теорией Меткафа, и повторено 
д-ром Ричардсоном, за исключением уступок, делаемых первым по отношению к 
некоторым деталям современной теории волн. Мы не говорим, что мы отрицаем эту 
теорию, мы лишь утверждаем, что она нуждается в дополнении и переработке. Но в 
этом отношении оккультисты, ни в коем случае, не являются единственными 
еретиками, ибо Роберт Хёнт, чл. Кор. Общ., находит, что:
       «Теория волн не объясняет результатов его опытов1002. Сэр Дэвид Брюстер 
в своем «Treatise on Optics», показав, «что краски растительной жизни возникают.
.. от особого притяжения, которое оказывают частицы этих тел на различно 
окрашенные лучи света», и что, «благодаря солнечному свету вырабатываются 
окрашенные соки растений, и изменяется цвет тел и так далее», замечает, что не 
так легко допустить, чтобы подобные результаты могли быть произведены простой 
вибрацией эфирной среды. «И я вынужден», говорит он, «этою категорией фактов 
рассуждать так, как если бы свет был материален»(?). Проф. Дж. П. Кук 
Харвардского Университета говорит, что он «не может согласиться... с теми, кто 
рассматривают теорию волн света, как установленный принцип науки»1003. Теория 
Гершеля, что интенсивность света при действии каждой волны, «обратно 
пропорциональна квадрату расстояния от светящегося тела», если правильна, то 
она значительно вредит, если и не убивает теорию волн. Что он прав, было 
неоднократно доказано опытами с фотометрами: и хотя в ней начинают сильно 
сомневаться, тем не менее, теория волн еще живет»1004.
       На замечание сэра Дэвида Брюстера, что «он вынужден рассуждать, как если 
бы свет был материален», многое может быть сказано. Свет, в одном смысле, 
конечно, 635] так же материален, как и само электричество. И если электричество 
не материально, если оно только «вид движения», то как же может оно быть 
собрано в аккумуляторах Фора? Гелмгольц говорит, что электричество должно быть 
так же атомично, как и материя; и Крукс, чл. Кор. Общ., поддерживал эту точку 
зрения в своей речи в Бирмингаме в 1886-ом году, обращенной к Химической Секции 
Британской Ассоциации, председателем которой он состоял. Вот что говорит 
Гелмгольц:
       «Если мы примем гипотезу, что элементарные субстанции состоят из атомов, 
мы не можем избежать заключения, что электричество, положительное как и 
отрицательное, также делится на определенные элементарные доли, которые ведут 
себя, как атомы электричества»1005.
       Здесь мы должны повторить то, что было уже сказано в Отделе VIII, что 
существует лишь одна наука, которая может в будущем направить современные 
изыскания по единому пути, который приведет к открытию полной, до сего дня 
оккультной, Истины, и это самая младшая из всех наук – химия, в ее теперешнем 
преобразованном виде. Не существует другой, не исключая астрономии, которая 
могла бы столь безошибочно руководить научной интуицией, как это может химия. 
Два доказательства этому могут быть найдены в мире науки – два великих химика, 
оба из наиболее выдающихся в своей стране, именно, Крукс и покойный проф. 
Бутлеров: один, вполне верующий в анормальные феномены, другой, такой же ярый 
спиритуалист, как и великий натуралист. Становится очевидным, что, размышляя 
над конечною делимостью Материи и среди бесплодной пока, погони за элементом 
отрицательного атомного веса, научно дисциплинированный ум химика должен 
чувствовать неотразимое влечение к этим вечно скрытым мирам, к этой 
таинственной Потусторонности, неизмеримые бездны которой кажутся смыкающимися 
перед приближением слишком материалистической руки, которая осмелилась бы 
совлечь с нее покров. «Это есть неведомое и вечно-непостижимое», предупреждает