иногда версия такова:
       d) К признанию магнита в солнце; или, что указанное вращение обязано 
своим происхождением магнитной силе, действующей так же как тяготение по прямой 
линии и изменяющейся обратно-пропорционально квадрату расстояния»851.
       е) Что все следует непреложным и неизменным законам, которые, тем не 
менее, часто оказываются изменяющимися, как например, во время некоторых хорошо 
известных причудливых явлений планет и других тел, а также во время приближения 
комет к солнцу или отдаления от него.
       f) И к предпосылке, что двигательная сила всегда пропорциональна массе, 
на которую она действует, но независима от специальной природы массы, которой 
она пропорциональна. Это равносильно тому, как говорит Ле Кутюрье, что:
       «Без этой силы, независящей от указанной массы и обладающей совершенно 
отличной природою, эта масса, будь она так же огромна, как Сатурн, или такою же 
малою, как Церера, падала бы всегда с одинаковою скоростью»852.
       Масса, которая, кроме того, обязана своим весом телу, на которое она 
влияет своею тяжестью.
       Таким образом, ни представления Лапласа о солнечном атмосферическом 
флюиде, распространяющемся якобы за пределы орбит планет, ни электричество Ле 
Кутюрье, ни теплота Фуко853, ни то, ни другое, никогда не помогут ни одной из 
бесчисленных гипотез о происхождении и постоянстве вращения избежать этого 
колеса белки успешнее, нежели это может теория самого тяготения. Эта тайна есть 
Прокрустово ложе физической науки. Если материя пассивна, как нас теперь учат, 
то простейшее движение не может быть названо существенным свойством материи, 
раз последняя рассматривается просто, как инертная масса. Каким же образом 
тогда может такое сложное движение, составное и многообразное, гармоническое и 
уравновешенное, продолжающееся в вечность на миллионы и миллионы лет, быть 
приписано просто своей собственной, присущей ему силе, если последняя не есть 
Сознательная Сущность? Физическая воля есть нечто новое – понятие, которое, 
истинно, никогда не могло быть допущено древними! Уже более столетия всякое 
различие между телом и силою уничтожено. «Сила есть только свойство тела в 
движении», говорят 547] физики: «жизнь – свойство наших животных органов – лишь 
результат их молекулярного устройства», отвечают физиологи. Как учит Литтрэ:
       «В недрах того агрегата, который называется планетой, развиваются все 
силы имманентные в материи... т. е., материя обладает в себе и через себя 
силами, свойственными ей... и которые являются первичными, а не второстепенными.
 Такие силы суть свойство тяжести, свойство электричества, земного магнетизма, 
свойство жизни... Каждая планета может развить жизнь... как, например, Земля, 
которая не всегда была носительницей человечества, а теперь производит его»854.
       Один астроном говорит:
       «Мы говорим о весе небесных тел, но раз признано, что вес уменьшается 
пропорционально расстоянию от центра, то становится очевидно, что на некотором 
расстоянии вес должен быть сведен к нулю. Если бы существовало притяжение, то 
существовало бы равновесие... Но раз современная школа не признает ни низа, ни 
верха в пространстве Вселенной, то не ясно, что же вызвало бы падение Земли, 
если бы даже не существовало ни тяготения, ни притяжения»855?
       Мне кажется, что граф де Мэстр был прав, разрешая эту проблему, следуя 
своим собственным теологическим идеям. Он разрубает Гордиев узел, говоря: 
«Планеты вращаются, потому что их заставляют вращаться.... и современная 
физическая система Вселенной является физической невозможностью»856. Разве 
Гершель не сказал того же самого, заметив, что необходима Воля для сообщения 
кругового движения и другая Воля для задержания его857. Это показывает и 
объясняет, как и почему запоздавшая планета оказывается достаточно искусной так 
точно рассчитать свое время, чтоб прибыть в нужную минуту. Ибо, если науке 
иногда удается с большею изобретательностью объяснить некоторые из таких 
остановок, обратных движений, углов вне орбиты и пр., определяя их глазным 
обманом и происходящими вследствие неравенства их продвижения с нашим по 
взаимным и соответственным орбитам, мы, все-таки, знаем, что существуют другие 
и «очень реальные и значительные отклонения», согласно Гершелю, «которые не 
могут быть объяснены иначе, как взаимным и неправильным движением этих планет и,
 нарушающим порядок, влиянием солнца».
       Мы, однако, понимаем, что кроме этих малых и случайных пертурбаций 
существуют постоянные уклонения, называемые «вековыми», по причине крайней 
медленности, с которой неправильность увеличивается и влияет на все отношения 
эллипсического движения, – и что эти уклонения могут быть исправляемы. Начиная 
с Ньютона, который находит, что этот мир очень часто нуждается в починке, и до 
Рейно, все говорят то же самое. В своем труде «Ciel et Terre» последний 
говорит:
       548] «Орбиты, описываемые планетами, далеко не неизменны и даже, 
наоборот, подвержены постоянным изменениям в своем положении и форме»858.
       Это доказывает, что тяготение и законы передвижений так же небрежны, как 
и быстры в исправлении своих ошибок. Обвинение, как оно выражено здесь, 
заключается, по-видимому, в следующем:
       «Эти орбиты поочередно расширяются и суживаются, их большая ось 
удлиняется или уменьшается, или одновременно колеблется справа налево вокруг 
солнца; сама плоскость, на которой орбиты расположены, периодически повышается 
и понижается, вращаясь вокруг себя, как бы со своего рода дрожанием.»
       На это де Мирвилль, который, как и мы, верит в разумных «работников», 
невидимо управляющих Солнечной Системою, остроумно замечает:
       «Вот уж, именно, путешествие, имеющее в себе мало механической точности. 
Ближе всего его можно сравнить с движением парохода, дергаемого туда и сюда и