проявляется <азиатский элемент>, <степная
стихия> - наследие периода, когда простран-
ство Евразии политически объединили монго-
лы. Будучи <наказанием Божиим>, монгольское
иго оказало неискоренимое влияние на психо-
логию, быт, социальную организацию и госу-
дарственность русского народа, вследствие че-
го невозможно отделить <татарское> от <по-
длинно русского>. Больше того, власть татар
благоприятствовала сохранению <чистоты наци-
онального творчества> русских, тогда как на
территории, оказавшейся в орбите влияния
Литвы и Польши, русская культура почти ис-
чезла, вытесненная <латинством>, В то же вре-
мя <под пеленою Золотой Орды возрастало
Русское государство>, которое с XV в.  было
многонациональным: Россия явилась <наследни-
цей Великих Ханов>, хотя духовный её источ-
ник - Византия.

Революция в России, как считал С., не меня-
ет направления исторического процесса: Евра-
зия остается <месторазвитием> особой цивили-
зации, происходит лишь видоизменение много-
вековой традиции, её <мутация>. Поэтому, ка-
тегорически отвергая большевизм как идейное
порождение западной культуры, материализма
и атеизма, С. находил его созвучным евразий-
ству постольку, поскольку, во-первых, револю-
ция, вопреки умыслу большевиков, на деле <оз-
начает выпадение России из рамок европейско-
го бытия> и, во-вторых, поскольку <социализм
преображается в этатизм>. Евразийское пони-
мание планового хозяйства, утверждал он, еще
радикальнее, чем у большевиков, и в этом
смысле <мы являемся сверхсоциалистами>. Не
отказываясь от заимствования у западной циви-
лизации материально-технических достижений,
Россия сохранит, благодаря православию, само-
стоятельность в духовно-нравственной сфере,
<русское благочестие>, и в конечном итоге ме-
сто социализма займет Церковь. Вместе с тем
С. был убежден, что, воспринимая объедини-
тельную традицию, современная Россия <долж-
на решительно и бесповоротно отказаться от
прежних методов объединения, принадлежа-
щих изжитой, преодоленной эпохе, - методов
насилия и войны>.

Взгляды С. и других евразийцев подвергли
критике многие деятели эмиграции, в том числе
А.Кизеветтер, Н.Бердяев, П.Милюков, С.Франк;
они писали об <отталкивании> евразийцев от за-
падной культуры в эпоху, когда происходит вза-
имопроникновение культурных типов Востока
и Запада, о распространении ими антихристиан-
ской нелюбви к народам Западной Европы, о
том, что они <спешат похоронить демократию и
воскуряют фимиам большевистскому режиму>.

Выразил несогласие с С. и Струве. Вместе с
Н.Алексеевым и В.Ильиным С. отмежевался от
<парижского> направления евразийства (<кла-
марского уклона>), сторонники которого счита-
ли необходимым политизировать движение и
идти на прямое сотрудничество с большевика-
ми (<О газете <Евразия>; газета <Евразия> не
есть евразийский орган>. Париж, 1929). Ис-
тинное евразийство, по мнению С., - в отказе
от <соблазнов эмигрантской политической ми-
шуры>, вообще в замене примата политики
приматом культуры; евразийство чуждо как ма-
териализму, так и идеализму, ибо <евразийцы
отмечены совершенно исключительным внима-
нием к материальному, ...но эта материя, про-
никнутая идеей, это материя, в которой дышит
Дух>. Однако, по свидетельству Д. Мейснера,
несмотря на <сильный православноцерковный
акцент многих евразийцев - прежде всего Са-
вицкого>, <правоверные эмигранты> считали и