по улучшению быта русских писателей в Чехо-
словакии, почетный доктор Белградского уни-
верситета, почетный член Союза русских писа-
телей и журналистов в Праге. Работы Л. печа-
тались на русском, чешском, сербском, немец-
ком, английском языках, он сотрудничал в
итальянских, французских, финских, шведских
журналах и газетах. Много занимался популя-
ризацией русской классики: в Праге вышли его
<Очерки русской литературы XIX в.> (на чеш.
яз.), в Праге и Варшаве - <Классики русской
литературы> (1930, на чеш. и польск, яз.), в
Белграде - <Обзор русской литературы
XIX в.> (1935, на серб. яз.). Выпустил новые
исследования: <Гончаров в кругосветном плава-
нии: Критико-биографический очерк> (Прага,
1922) и <Роман и жизнь: Развитие творческой
личности И.А.Гончарова. Жизнь и быт. 1812-
1857> (Прага, 1925), представив развитие
творчества Гончарова в контексте духовной
жизни эпохи и в связи с личными переживани-
ями писателя, отраженными в его письмах: оп-
роверг бытовавшее тогда мнение о малосодер-
жательности духовного облика писателя, обна-
ружил жизненные истоки созданных им обра-
зов, например, воздействие на развитие замыс-
ла <Обломова> романтического увлечения Гон-
чарова Е.Толстой. В лекции о Чернышевском
(1922) разъяснял его отношение к народу
(<при создании нормальных условий политиче-
ского существования народ сам определит фор-
мы своего земледельческого и экономического
развития>) и характеризовал высокий нравст-
венный облик Чернышевского. В 1929 Л. обра-
тился к творчеству Л.Толстого: <Два мира в
приемах изобразительности Л.Н.Толстого>,
<Толстой и природа>, <Воскресение> Л.Н.Тол-
стого как художественный памятник>.

Следствием неизменного интереса Л. к
творчеству Пушкина явилось избрание его
председателем Пушкинского юбилейного коми-
тета в Праге в 1937. Л. привлекала художест-
венная история Пушкина. На 1-м конгрессе
филологов-славистов в Праге в докладе <Пуш-
кин-повествователь в <Истории Пугачевского
бунта> (Пушкинский сборник. Прага, 1929) Л.
утверждал, что писатель стремился прежде
всего воссоздать черты личности знаменитого
самозванца; прикрываясь общим тоном истори-
ческого повествования, он готовил <материал
для своего будущего романа> о Пугачеве. Не-
сколько работ Л. посвятил Ф.Достоевскому. В
статье <Художественная стихия в творчестве
Ф.Достоевского> (1922) писал, что образы его
романов использовались лишь для доказатель-
ства тех или иных философских или обще-
ственных положений, <защищали консерватизм
основ русского политического и общественно-
го строя, ...разрушали догматизм патриархаль-
ных суеверий и плесень сонного прозябания
души, ...с одинаковым диалектическим искусст-
вом доказывали бытие и небытие бога,.,>; Л. же
считал главным в языке писателя его попытку
поисков того <единого всеобъемлющего начала
...духовной жизни и, в частности, национально-
русской жизни>, которое он называл <скрепля-
ющей общей идеей>.

В прозаическом произведении Л. <Тундра:
Роман из беженской жизни> (Прага, 1925) -
рецензенты усматривали <тень Достоевского>,
легко угадывая, чьими <потомками> являются
герои романа. Сам Л. стремился, по его словам,
выразить боль за Россию - <ту, что рождала в
тайных помышлениях и молитвах красоту высо-
кого подвига. Красота эта творит духовную
личность, спасает душу и роднит живой связью
кроткую ясность терпения с пламенной верой в
грядущее пробуждение от тяжелого сна>. Поэ-