По окончании войны Левины возвратились
в США и снова могли посвятить себя люби-
мому делу. До конца жизни Иосиф продолжал
активно концертировать в Америке, а, начиная
с 1926, регулярно выступал и в Европе. Ни
разу, однако, он не приезжал в Советский Со-
юз. Весьма критически оценивая все то, что
происходило тогда у него на родине, Л. заявил
как-то в ответ на вопросы журналистов, что
не будет играть в России до тех пор, пока не
получит гарантий, что его там не убьют или
не посадят в тюрьму. В 1924 в Нью-Йорке
была организована Джульярдская музыкальная
школа. С самого основания одним из ведущих
ее педагогов стал Л. Здесь в полной мере рас-
цвел его преподавательский талант (среди его
учеников известные пианисты А.Маркус, С.Го-
родницкий, Б.Смит). В своей работе с учени-
ками Л. руководствовался важнейшими прин-
ципами русской фортепианной педагогики,
унаследованными им от его учителей, Сафоно-
ва и Рубинштейна. Он воспитывал у начинаю-
щих музыкантов утонченную культуру звуко-
извлечения, пристальное внимание к каждой
детали нотного текста, абсолютную естествен-
ность и свободу исполнительского аппарата,
Все в игре должно было быть подчинено ха-
рактеру исполняемого произведения. Свой ог-
ромный опыт музыканта Л. передавал также
на летних курсах в Американской консервато-
рии в Чикаго, при университетах в Денвере и
Болжере, в зальцбургском <Моцартеуме>. Его
практические советы начинающим пианистам
собраны в книге <Основные принципы игры на
фортепиано>, впервые изданной на английском
языке в 1924.

Л.-исполнитель владел значительным форте-
пианным репертуаром. Свой подход к составле-
нию концертных программ он сформулировал в
характерной юмористической манере: <Пуб-
личное выступление должно быть как хороший
обед: не слишком много бифштексов, но и не
один пустой десерт>. В концертах Л. нередко
звучали виртуозные сочинения Мошковского,
Таузига и других композиторов, популярных на
рубеже веков. Большое место в репертуаре Л.
занимала музыка Рубинштейна, в частности, его
концерты. Исполнение их поражало слушате-
лей виртуозной мощью, красотой и разнообра-
зием тона. Восторженный американский рецен-
зент так писал об исполнении пианистом Пято-
го концерта Рубинштейна: <Сдержанные и эко-
номные в движениях, его тяжелые лапы опу-
скались на клавиатуру, исторгая из инструмен-
та рев русского медведя, который восхитил бы
самого Рубинштейна. Никогда простые гаммо-
образные пассажи не производили таких зву-
ковых ураганов. С удивлением приходилось
вглядываться в оркестр: что за разрушительное
орудие, изобретенное Рихардом Штраусом,
удалось контрабандой протащить в рубинштей-
новский концерт? Но это был всего лишь Ле-
вин, играющий гамму... В других местах гаммы
рассыпались у него хрустальными звучаниями,
а пассажи стаккато хрустели и вспыхивали, по-
добно электрическим искрам...>

Звуковое великолепие игры Л. было плодом
не стихийного порыва, а прежде всего мудрого
и тонкого мастерства, прекрасного владения
всеми тайнами инструмента. Главной целью пи-
аниста всегда было донести до слушателей
красоту композиторского замысла. Отсюда
простота, убедительность и благородство трак-
товок Л., отсутствие всякого намека на арти-
стический самопоказ. Это подчас даже вреди-
ло его внешнему успеху среди неподготовлен-
ной публики. <Левин слишком великий худож-
ник, чтобы думать о достижении собственной