го прикидывала, где лучше предстать перед великим гением, и наконец  ос-
тановилась на ресторане "Восточная Бавария". Никто не  имел  представле-
ния, когда  фюрер  заявится  в  этот  ресторан  выпить  рюмочку  старого
рейнского вина или кружку пива, но Юнити умела ждать.


   Судьбоносная встреча

   Суббота 9 февраля 1935 года стала днем, когда фортуна улыбнулась Юни-
ти. Во время обеда в ресторане в сопровождении своей свиты Гитлер  обра-
тил внимание на хрупкую блондинку, пожиравшую его глазами,  и  пригласил
ее за свой столик. Подруга Юнити Мери позже записала в  своем  дневнике:
"Гитлер пригласил Юнити за свой столик, и она обедала рядом с ним! Юнити
была на небесах от счастья!"
   Юнити говорила Мери и другим школьным подругам, что  отныне  кавалеры
перестали ее интересовать.
   Гитлер стал для нее идеалом политика, я возможно, как утверждали оче-
видцы, и мужчины.
   Дочь нацистского фотографа фон Ширак вспоминала, как был увлечен Гит-
лер "дочерью английского лорда". Она рассказывала, что  Юнити,  несмотря
на плохое знание немецкого, удалось оказаться в окружении фюрера.
   Это вызвало протест Рудольфа Гесса, опасавшегося, что девушка -  анг-
лийская шпионка.
   Однако Гитлер отказывался даже думать,  что  Юнити  может  заниматься
шпионажем. Он доверял своему интуитивному чутью на преданных людей и ис-
пользовал девушку для распространения нацистских идей в Британии.
   Юнити переехала жить в студенческое общежитие Мюнхенского университе-
та. Она ежедневно покупала нацистский журнал "Штурмер"  с  карикатурами,
изображавшими евреев в виде свиней и крыс,  и  уставила  свой  туалетный
столик не фотографиями кинозвезд, а портретами нацистских лидеров. И еще
она с упоением углубилась в изучение трудов Альфреда Розенберга,  одного
из главных фашистских идеологов.
   Английские журналисты с удивлением узнали, какой яркий факел в  честь
фюрера пылает в душе у Юнити. Корреспондент "Санди экспресс" взял у  нее
интервью о жизни в Германии.
   Он вспоминал: "Когда Юнити рассказывала о Гитлере, в ее глазах  заго-
рался огонь неистовой веры и поклонения. Часы,  проведенные  в  обществе
диктатора, она называла самыми счастливыми в ее жизни. Она искренне счи-
тала, что германской нации необыкновенно повезло на выдающегося вождя.
   Когда я уходил из ее комнаты в студенческом общежитии,  она  вскинула
руку в нацистском приветствии и прокричала: "Хайль Гитлер!"


   Окруженная презрением

   Многие считали Юнити наивной молодой женщиной, которая, пытаясь иску-
пить вину аристократии перед народом, вырядилась в тогу  национал-социа-
лизма. Утверждают, что Юнити ничего не знала о нюрнбергских законах, ли-
шивших евреев гражданских прав, о концлагерях,  в  которых  уничтожались
политические противники нацистов.
   Тем не менее существует мнение, что она была хорошо осведомлена о це-
лях и средствах нацистов и именно это привлекло ее в их движение.
   Юнити стала известной личностью в окружении Гитлера.
   Летом 1936 года она  обратилась  к  огромной  аудитории,  собравшейся
вблизи Нюрнберга. В своем выступлении английская  аристократка  с  пылом
убеждала публику принять идеи нацизма. Она заявила, что  Дахау  -  самое
подходящее место для евреев и что только Гитлер способен подчинить  "не-
полноценные расы" Востока своей воле.
   В Англии Юнити очень скоро перестала вызывать любопытство.  Вслед  ей
посылались лишь насмешки и ругательства.
   Когда Юнити выступала в Гайд-парке на фашистском митинге, ей пришлось
обратиться за помощью к полиции:  возмущенная  толпа  зрителей  угрожала
проповеднице нацизма расправой.
   И в то же время нельзя сказать, что Юнити не  была  патриоткой  своей
страны. Она горячо любила Англию и утверждала, что фашизм - единственная
политическая система, способная спасти раздробленную Европу. "Я в отчая-
нии от ухудшения отношений между моей страной и Германией", -  с  горечью
провозглашала она в Гайд-парке, разрываясь от  любви  к  двум  непохожим
флагам и несовместимым философиям.


   Протеже Гитлера

   В 1936 году Юнити снова вернулась в Германию. Гитлер пригласил ее  на
один из крупнейших музыкальных фестивалей в Европе. Он  хотел  использо-
вать фестиваль в политических целях, превратив его в рекламное шоу  "но-
вого германского искусства".
   Однако после прихода фюрера к власти искусство в  Германии  приобрело
уродливые формы. Подлинных ценителей могла привлечь лишь музыка Вагнера,
но и ее нацисты стремились использовать для  утверждения  величия  новой