всех", "Нет такого человека, чтобы без греха прожил", "И первый человек греха 
не 
миновал и последний не избудет", "Все одного отца дети", "Все адамовы детки", 
"Адам плотию наделил, Ева грехом", "Адам согрешил, а мы воздыхаем", "Ева Адама 
прельстила, весь род погубила", "Ева прельстила древом, простонала чревом", 
"Адам грех сотворил - рай затворил".
   Православный русский человек твердо считает: "Все на свете по грехам нашим 
деется", "Что ни творится над нами - все по грехам нашим", "Грешна душа, во что 

Бог поставит". И отсюда делает вывод: "Супротив греха и покаяние", "В чем грех, 

в том и спасение", "Грешники, да Божьи", "С грехом ссорься, с грешником мирись",
 
"Ненавидь дурное в человеке, а человека люби", "Согрешить - дело человеческое, 
но упорствовать во грехе - дело дьявольское" (Тихон Задонский).
   О. Платонов
   
   ГРЕХ И КАРА БОЖИЯ В НАРОДНОМ СОЗНАНИИ не расходились с церковным 
православным 
учением. Эти понятия были присущи уже детским представлениям - в связи с 
исповедью с семилетнего возраста. Далее они развиваются и совершенствуются на 
основе наставлений родителей, собственного духовного опыта, поучений и 
проповедей священников, посещений монастырей, коллективного опыта всей своей 
православной среды, чтения Священного Писания и других книг, рассказов 
паломников и пр. Тема греха постоянно присутствовала и в мимолетных упоминаниях 

в разговорах, и в серьезных обсуждениях событий, обстоятельств, поступков, а 
главное - в сознании каждого верующего.
   При конкретизации понятии греха и кары Божией в повседневной жизни, в 
применении их к определенным случаям, эти представления могли несколько 
отклоняться от канонических: иногда в сторону усиления осуждения, 
расширительной 
трактовки того, что осуждается, как грех; иногда же, напротив, в сторону 
послабления в осуждении и даже полного отрицания греховности некоторых 
поступков.
   Например, по наблюдениям в Моршанском у. (Тамбовской губ.) в сер. XIX в. 
отмечалось, что крестьяне считают непростительным грехом поссориться с кумом 
или 
кумою. Это было связано с особенным уважением духовного родства. Желая 
исключить 
возможность совершения такого греха, предпочитали крестных брать из другого 
дома 
и не вступать в отношения кумовства с теми, кто непосредственно входил в свою 
семью, т. е. с теми, кто жил в одном доме.
   Сложный набор понятий о степени греховности того или иного проступка был 
связан с постом. Так, нарушить Великий пост считалось великим грехом; тяжкими 
считались и нарушения Успенского поста и некоторых однодневных постов - 
крещенского сочельника, дня Ивана Постного (усекновение главы Иоанна Крестителя 

29 августа) и Воздвижения (14 сентября). Нарушения же других постов и постных 
дней оценивались как менее тяжкие грехи. Но и в пределах одного и того же поста 

нарушения отличались по степени греховности: поесть в Великий пост рыбы - не 
такой тяжкий грех, как съесть молока или мяса. Многие крестьяне считали грехом 
даже говорить про скоромную пищу во время Великого поста.
   В то же время в к. XIX в. отмечали заметные различия в оценке греховности 
нарушения постов даже в соседних волостях. Разумеется, степень строгости норм 
воздержания была всегда делом индивидуальным, так что различия могли быть в 
пределах одной семьи. И все-таки складывались и общие представления о 
допустимости отклонений, характерные для конкретной местности. В Дулёвской 
волости Жиздринского у. (Калужская губ.) на несоблюдение постов смотрели 
снисходительно, как виделось корреспондентке Тенишевского бюро Варваре Зориной 
- 
дочери священника. Молодые, которые ходили на заработки, ели по постам 
скоромное, ибо "голодным много не наработаешь". Последнее объяснение, столь 
распространенное в наши дни для оправдания отхода от постов, живо 
свидетельствующее об ослаблении веры и, соответственно, об отсутствии 
благодатной поддержки в несении аскетического подвига, - это объяснение было, 
как видим, в ходу у части русских уже в к. XIX в. Но эта же наблюдательница 
сообщала, что в д. Ивашковичи Будчинской волости (тот же Жиздринский у.) на 
соблюдение постов смотрят иначе. Там больной не станет есть скоромное, если 
даже 
врач ему предпишет.
   Повсеместно сношение с женщиною во время поста считалось грехом. Если у 
супругов рождался ребенок в первой половине декабря, его называли насмешливо 
"постником", подчеркивая, что зачатие произошло в Великий пост.
   Отца такого ребенка священник "усовещал за невоздержанность". Тем не менее 
"постники" бывали не такою уж редкостью.
   Набор оттенков и местных особенностей предстает перед нами из источников в 
оценке греховности работы в воскресные и праздничные дни. Наиболее