ли не видеть этих лишений и нужд?! Первое лишение заключенных - потеря свободы. Сколь тяжело ее лишиться - можно судить по тому, что иной нетерпеливый арестант решается перенести всякую опасность, чтоб только воспользоваться свободой, и часто (как уже и сам знает) на короткое лишь время. К потере свободы присоединяются разлука с родными, сознание бесчестия тюремного, волнение при допросах, ожидание наказания, теснота и духота тюремных помещений, злое товарищество и ночная бессонница. Кажется, все это ясно дает видеть в узнике человека придавленного тяжестью, убитого. Но вот лица, посещающие заключенных, так или иначе действующие на их судьбу, хвалящиеся знанием их характера, рассуждают, что "они недостойны никакого сострадания и попечения". Как рассуждают эти влиятельные лица - так и поступают. Иные и в тоне голоса, и во всем обращении своем с заключенными выражают злорадование стесненному положению их и полную зависимость их от себя. (Не без того, что некоторые ловко присвояют себе многое, что должно быть достоянием несчастного узника, т. е. скрадывают его.) Боже мой! Как же эти люди не поймут, что преступники своего рода больные, с которыми нужно обращаться и строго и милосердно (отечески!), что у них и самая кровь от стесненного и гнилостного воздуха изменяется и располагает к раздражительности! 
 И вот, стоя уже на самом пути к царству небесному, эти лица (служащие и начальники тюрем) напротив отягчают свою вечную участь. Не лучше ли было им вовсе не вступать на прекрасный сам по себе путь служения в тюрьмах? Получить бы им царство небесное, а они между тем еще дальше отдаляют себя от него, навлекая на себя и земное отмщение. Почему так? Потому что невинное угнетение убогих, которыми преимущественно надобно назвать лишенных свободы, есть грех вопиющий на небо. О милосердный христианин! Если тебе открыт вход в темницы - приходи туда чаще в духе терпения, снисхождения и любви. А если не можешь прийти - окажи свое сочувствие узникам хоть через посредство других. Но сохрани тебя Бог ожесточаться против узников!.. 
 Протоиерей Евгений Попов, почетный член Санкт-Петербургской Духовной академии 1901 г.