ты найдешь хорошего мужа, у вас появятся дети, и будешь жить, как все женщины. 
Ты принесешь счастье этому селению, оно принесет удачу тебе. 
    — Понимаю твое стремление помочь, но... 
    — Умоляю, послушай, меня! — Такуан потянул Оцу за руку и, обращаясь к 
Дзётаро, сказал: — Пойдем с нами, мальчик. 
    Дзётаро решительно тряхнул головой. 
    — Я пойду за своим учителем. 
    — Хорошо, поступай как знаешь, но хотя бы попрощайся с Сэкисюсаем. 
    — Ой, забыл! — воскликнул Дзётаро. — Маску забыл. Надо ее забрать. Мальчик 
помчался, не ломая голову над путями света и тьмы. Оцу задумчиво стояла на 
развилке дорог. Такуан отвлекся от дум и 
    снова стал старым другом, которого она знала прежде. Он предупредил о 
трудностях, поджидавших ее в выбранной ею жизни, пытался убедить в том, что 
счастье можно обрести иным путем. Оцу осталась верной своему выбору. 
    Вскоре прибежал Дзётаро с маской на лице. Такуан окаменел, невольно 
почувствовав в маске будущий облик Оцу, который она обретет в результате 
долгого и мучительного путешествия по пути тьмы. 
    — Пойду! — сказала Оцу. 
    Дзётаро, уцепившись за ее рукав, поддакнул: 
    — Пошли! Нам пора! 
    Такуан поднял глаза к белым облакам, досадуя на свое бессилие. 
    — Я сделал все, что мог, — сказал он. — Сам Будда отчаялся спасти женщину. 
    — Прощай, Такуан, — вымолвила Оцу. — Я низко кланяюсь Сэкисюсаю. Пожалуйста,
 поблагодари его и попрощайся от моего имени. 
    — Теперь и я начинаю подозревать, что монахи — безумцы. На каждом шагу им 
попадаются только люди, по собственной воле устремляющиеся в ад. — Воздетые к 
небу руки Такуана бессильно упали. Трагическим тоном он добавил: — Оцу, если 
тебя начнут одолевать шесть зол, произнеси мое имя. Вспомни меня и произнеси 
мое имя. Все, что я могу сказать сейчас, — береги себя, и пусть твоя дорога 
будет, по возможности, долгой.