хаотического демона его не волнуют, а перемены системы ценностей чаще всего 
проходят незамеченными его сознанием.
Окончание буддхиальных медитаций он воспринимает прагматически, то есть с точки 
зрения их возможных приложений на каузальном плане; вопрос поиска своего места 
в мире его не волнует, а усиление или ослабление персональной харизмы он 
воспринимает как происходящие сами по себе и с изменениями в моральном облике и 
мировоззрении не связывает. Таким образом, из результатов буддхиальных 
медитаций его интересуют исключительно те, которые поступают в канал Тельца, то 
есть сухие листья и ветви, а плодов он не замечает вовсе или не придает им 
никакого значения. Для этого уровня характерен фатализм, то есть убеждение, что 
какой я есть, такой уж и есть, и что на роду суждено, от того никуда не 
денешься. Если назначено быть великим полководцем - значит, будешь им, а если 
вором - то и от этого никуда не денешься. Будучи доведен до каузальной 
крайности, фатализм не оставляет человеку свободы воли вовсе, освобождая от 
моральной ответственности за что бы то ни было, включая собственную душу.
Кроме, так сказать, теоретического фатализма, для первого уровня проработки Рыб 
характерен ценностный релятивизм и волюнтаризм, то есть убеждение в том, что 
никакая система ценностей не предпочтительнее другой, и каждый волен выбирать 
те цели, которые ему нравятся, и их достигать. При этом овновские влияния 
воспринимаются как личные капризы, а ответственности за окончание буддхиальных 
медитаций и их плоды человек перед собой не несет никакой.
Если ценности человека получают тенденцию к вырождению, и образующиеся при этом 
метаценности отравляют атманическое тело, человек, конечно, чувствует, что с 
ним происходит что-то плохое, но формулирует это в самом общем виде ("Я уж не 
тот, что прежде"), думая что-нибудь в том смысле, что на нем сказывается 
холодный опыт жизни и борьба за кусок хлеба с маслом, развеивающие многие 
теплые иллюзии юности, и совершенно не склонен приписывать свою духовную 
деградацию (в первую очередь, снижение идеала) отравленным плодам, приносимым 
буддхиальными деревьями. В наш просвещенный век общественное сознание 
предлагает широкий ассортимент ядовитых буддхиальных саженцев с гарантией 
соответствующего качества будущих плодов. Если человек берется их 
культивировать, то на первом уровне проработки Рыб он сумеет совершенно 
исказить самую светлую миссию. Ниже приведены семь образцов таких саженцев, 
представляющих собой нигилистические жизненные позиции по чакрам.
Муладхара: Горбатого могила исправит.
Свадхистхана: Не вспоя, не вскормя, ворога не наживешь.
Манипура: В дождь избы не кроют, в ведро и сама не каплет.
Анахата: Своя рубашка ближе к телу.
Вишудха: С лица не воду пить.
Аджна: Век живи, век учись, дураком помрешь.
Сахасрара: Костел близко - Бог далеко.
На втором уровне проработки Рыб у человека появляется некоторое предвосхищение 
миссии: он замечает, что иногда его жизнь представляется значительно более 
осмысленной цепочкой событий, чем это обычно кажется. Так бывает в моменты 
существенных поворотов судьбы; иногда в ответственных ситуациях у него 
возникает чувство, что его к ним долго тщательно и разносторонне готовили, и 
линии этой подготовки внезапно связываются воедино, хотя до того представлялись 
совершенно разнородными и разрозненными. Такие моменты жизни - им обычно 
предшествует сильная рыбья трансляция - представляются человеку очень важными 
(по крайней мере в момент их переживания), поскольку он чувствует, что ему 
приоткрывается общий план его жизни - пока лишь частично и в самых общих чертах,
 но даже и это производит очень сильное впечатление, особенно в наш 
атеистически-волюнтаристский век, когда жизненный поток представляется разуму 
нагромождением случайностей со слабыми следами неумелых попыток направить его 
своей волей.
Негативные, отравляющие рыбьи трансляции этот человек отличает от позитивных их 
действием на его идеал: в первом случае идеал как бы теряет силу и деградирует, 
во втором, наоборот, его значение и сияние возрастают. На этом уровне конец 
буддхиальной медитации, смена ценностей и образование метаценностей осознаются 
довольно смутно, но все же воспринимаются человеком как важные изменения в его 
душе и судьбе. В положительном варианте он чувствует, что возросли его духовный 
потенциал, авторитет в глазах окружающих, способность влиять на человеческие 
души и судьбы в целом и одновременно собственная устойчивость в житейском море: 
теперь он может с большим основанием создавать свою этику и творить жизнь 
вокруг себя в соответствии с ее правилами. В отрицательном варианте рыбьей 
трансляции человек, наоборот, чувствует глобальный упадок духа, разорванность 
своего существования, несовместимость жизненных программ друг с другом и 
расхождение их с идеалом, который сам по себе тускнеет и бледнеет; человек 
начинает впадать в тоску или метаться, инстинктивно ищет авторитеты и духовное 
водительство во внешнем мире, но ничего стоящего, как правило, не находит. 
Жизнь теряет смысл и течет как-то мимо, но понять, в чем причины этого, человек 
совершенно не в состоянии.
Главный соблазн второго уровня заключается в том, что человек путает плоды 
буддхиального развития, в частности, метаценности, с его результатами, то есть 
достигнутыми ценностями. Он тратит иногда долгие годы и десятилетия для 
достижения поставленных еще в юности целей, заведомо высоких и благородных, но 
достигнув их, почему-то не исполняется духовным веселием, а, наоборот, впадает 
в тоску или ищет себе нового занятия уже без влияния идеала, а просто чтобы 
занять себя. Выясняется. что по дороге идеал почему-то померк и стал кукольным,
а новый что-то не объявляется, и понять, в чем дело, человек не в состоянии: